Майкл жил здесь два года.
Где он теперь? И сколько времени ему потребуется, чтобы спасти ее?
На следующий день — по крайней мере, Эмма думала, что это было на следующий день, — свет факела известил о появлении принца.
Он пришел за ней. Принц Сандре со своим кузеном Жан-Пьером.
— Вы готовы вспомнить, что мне задолжали? — спросил Сандре.
Эмма сжала холодную металлическую трубу каркаса кровати.
— Я задолжала вам смерть.
Принц отпер дверь.
— Выходите.
— Лучше я останусь здесь, нежели с вами.
Жан-Пьер шагнул в камеру, схватил Эмму за руку и потянул наружу.
— Не разговаривайте так с вашим принцем!
Она вырвалась.
— Он не мой принц! Я англичанка. Мой монарх — королева Виктория, и она не убийца.
Сандре, взяв ее за подбородок, повернул лицом к себе.
— Вы голодны? Наверху для вас есть еда… если будете вести себя прилично.
— Что вы собираетесь делать — морить меня голодом, пока я не покорюсь? — Эмма не ела так давно, что эта тактика показалась ей действенной.
— Морить голодом — резкое выражение, — любезно сказал Сандре. — Но я действительно знаю, как использовать пищу, чтобы добиться цели.
Эмма плюнула ему в лицо.
Меньше чем через минуту она снова оказалась в камере, но на сей раз была за руку прикована цепью к стене.
Когда в следующий раз в коридоре появился свет, Эмма четко понимала смысл фразы Сандре о пище. Она слизывала воду с осклизлой стены и так хотела есть, что, когда Жан-Пьер вошел к ней, ноги у нее подогнулись. Ему пришлось вскинуть ее на плечо и вынести в коридор.
Эмма подумала, что Сандре был бы доволен.
Жан-Пьер донес ее до личных покоев принца и усадил за стол со скудной пищей.
Но когда она потянулась к тарелке, Сандре ударил её по руке.
— Я сам покормлю вас, — сказал он.
Эмма позволила ему это, поскольку пальцы у нее так дрожали, что она сомневалась, сможет ли донести кусок до рта. И, несмотря на искушение, не укусила его руку.
Она успела проглотить только несколько кусочков, когда принц сказал:
— Довольно.
Эмма смотрела на него диким зверьком.
— Идите переоденьтесь, — сказал принц. — От вас пахнет, и я не желаю видеть вас в этом нелепом наряде.
Эмма посмотрела на грязные мокрые остатки савана Мстителя.
— Это вполне подходящая одежда для темницы.
Сандре с улыбкой наклонился к ней.
— Вам не нужно оставаться там.
Если бы она не знала правды, то видела бы только доброго любезного принца, которого он старательно изображал.
— Я должна.
Принц Сандре выпрямился.
— Вы сейчас переоденетесь, или я сам это сделаю, но на вас будет приличное женское платье, — Он указал на ширму в углу. — Идите туда.
Она встала.
— Но сначала… — сказал Жан-Пьер.
Он хотел увидеть, нет ли шрама на ее плече.
Они оба повалили Эмму на пол, не заботясь о том, что ей больно и ее тело все в синяках. Сандре вжимал ее лицом в толстый ковер, а Жан-Пьер искал следы пули. Эмма задыхалась от унижения.
— Она могла быть Мстителем, но это не так. Я его ранил. — Жан-Пьер удовлетворенно хмыкнул. — Вероятно, она знает, кто он. Если позволите, ваше высочество, я могу добыть у нее эти сведения.
— Нет. Никаких пыток. В этом нет необходимости. — Сандре, словно издеваясь, заботливо убрал волосы со лба Эммы и помог подняться на ноги.
Прикосновения принца вызывали в ней отвращение. Прижав костюм к груди, Эмма шмыгнула за ширму.
— Там есть гребень, вода и полотенца, — сказал Сандре ей вслед. — Воспользуйтесь ими, прежде чем одеться.
Нижние юбки были пышные, сорочка прекрасная, платье из хорошей темно-синей шерсти. В этой одежде в камере будет тепло… значит, Сандре ожидал, что она не уступит.
Негодяй! Он держал все козыри в обагренных кровью руках и наслаждался своей властью.
Что же будет? Эмма сознавала, что может некоторое время сопротивляться, но рано или поздно он победит. Ей придется выйти за него, и жизнь ее станет чередой несчастий. Она будет дрожать в его постели, извиваться под его кнутом. Помнить, что он живет за счет легковерных игроков, убивает и мучает невинных людей. И будет беспомощна и не сможет остановить его. В конце концов, не стерпев всех этих ужасов, она покончит с собой.
Эмма прислонилась к стене.
Покончит с собой? Нет, раньше он покончит с ней.
И винить ей нужно только себя. Она слышала, почему умерла Эмея. И вот, не совладав с собой, переоделась Мстителем и попала в руки стражников.
Ей было жаль, что она не может сказать Майклу, как сокрушается о своей глупости. Эмма впуталась в эту заваруху, прекрасно все сознавая… но каждую минуту, проведенную в тюрьме, она молилась, чтобы кто-нибудь — она ли, Майкл, Рауль Лоренс — отомстил Сандре за убийство Эмеи.
Она хотела бы видеть, как Сандре горит в адском огне.
— Мисс Чегуидден! Вы готовы? — окликнул принц.
Эмма вышла из-за ширмы, уже похожая на себя прежнюю, с вызывающим взглядом… хотя он и задержался на столе, где еще осталась кое-какая снедь.
Сандре подвинул ей стул.
— Садитесь и ешьте, мисс Чегуидден, а я тем временем изложу вам наш план.
Эмма не колеблясь сразу села.
Принц положил руки ей на плечи, и она, вздрогнув всем телом, замерла.
Сандре впился пальцами в ее кожу, а когда она скорчилась от боли, засмеялся и отпустил ее.
— Расскажи ей, что мы придумали, Жан-Пьер.
— Вы знаете, кто Мститель, мисс Чегуидден? — начал Жан-Пьер.
— Да, знаю. — Эмма съела виноградину, потом другую, выпила стакан чистой воды и отхлебнула вина. Подняв глаза, она увидела, что мужчины ждут продолжения. — Мститель — это я.
Она думала, что теперь они уберут еду, но Жан-Пьер лишь с раздражением отвернулся, а на губах Сандре заиграла ленивая улыбка.
— Я тебе говорил, Жан-Пьер, она не уступит. — Сандре подвинул хлеб ближе к Эмме. — Мы следим за вашими друзьями. Мы решили, что Бримли достоин доверия, так же как и этот лакей, Генрих. Жан-Пьер подозревает лорда Фанчера, но я полагаю, это просто нелепо. Еще мой кузен считает, что Мстителем может быть Майкл Дьюрант, но это маловероятно. Я утверждаю, что его воля сломлена — он даже стыдится написать отцу, чтобы тот забрал его домой.
Эмма съела треугольничек сыра бри и выпила еще воды.
— Но кто бы это ни был, — продолжал Сандре, — мы знаем, что этот человек встревожен вашим арестом.
— А как насчет леди Фанчер? — Эмму очень беспокоило, как ее добрая патронесса обходится без нее. — Она не тревожится?
— Ей нехорошо, — сказал Жан-Пьер.
Эмма уронила гроздь винограда. Ягоды покатились со стола на пол, но она этого не заметила.
