Руэ осторожно передвинула раненую ногу. От неудобного положения во время полета нога уже сильно болела, хотя они провели в пути всего несколько часов. Как же выдержать до завтрашнего вечера? Руэ тихонько вздохнула и стала массировать мышцы, стараясь не прикоснуться к ране. Поездка оказалась труднее, чем она предполагала. Девушка осмотрела повязку, но признаков кровотечения не обнаружила. Швы хорошо держали края раны.
— Завтра нам придется довольно часто отдыхать, — произнес Предд, поглядев на Руэ. Ее глаза вспыхнули от обиды. — Не из–за тебя, — добавил Крылатый Всадник. — В основном из–за птицы. Обсидиан легче переносит нагрузку, если почаще останавливаться.
— Только не делай для меня никаких поблажек.
— Нам это ни к чему, — невесело рассмеялся Предд.
Руэ протянула ему эль и легла на спину, опершись на локти.
— Ты можешь смеяться сколько угодно. Тебе не пришлось провести детство среди таких людей, с которыми росла я. Если бы я попросила поблажки у своего брата или кузенов, они бы просто рассмеялись мне в лицо. Больше того, потом они нарочно усложняли мне жизнь, так что я предпочитала не жаловаться. У скитальцев женщины обладают выносливостью и стойкостью, выработавшейся в результате постоянных разъездов, ответственности за семью и нелегкой жизни. С давних пор у нас не было городов, не было даже других домов, кроме наших фургонов и табора. Мы всегда кочевали — по земле, по морям, даже по воздуху. Никто не мог нам помочь, даже если бы и захотел. Мы сами приучили остальных зависеть от нас, от наших способностей, от доставляемых нами товаров. Мы всегда были самодостаточным народом: мореходы, строители кораблей, летчики — со всеми этими и многими подобными занятиями мы справлялись лучше остальных.
— Постой–ка! — прервал ее Предд. — Я вовсе не смеюсь над тобой. Думаешь, я не знаю, какова ваша жизнь? Мы не так уж сильно отличаемся друг от друга. Крылатые Всадники и скитальцы всегда жили отдельно от других, всегда полагались только на свои силы и никогда ни от кого не зависели. Так повелось еще с незапамятных времен. — Он наклонился вперед. — Но это не значит, что в случае необходимости мы не можем протянуть руку помощи. Дружба не имеет ничего общего с потаканием слабости. Она означает уважение и заботу о том, кто тебе дорог. И способностью к самопожертвованию. Не забывай об этом.
Руэ нехотя улыбнулась, удивленная его горячностью.
— Я слишком долго прожила среди солдат Федерации, — проговорила она. — И забыла, что такое благодарность.
— Не думаю, что ты многое забыла, — покачал головой Предд. — Просто иногда ты чрезмерно контролируешь свои чувства, Рыжая Крошка. Хотя это лучше, чем идти у них на поводу.
Во время сна никто не потревожил Руэ и Предда, хотя они по очереди охраняли друг друга. Отлично выспавшись, на рассвете, они были готовы продолжать поиски. Первые бледные лучи солнца перечеркнули небосвод, возвещая об окончании ночи. Благодаря дневному свету, вернувшему краски и оттенки пейзажу, теперь было гораздо легче разглядывать землю, простирающуюся внизу. Как только солнце поднялось повыше на безоблачно–синем небе, стало совсем тепло. Руэ Меридиан подставила лицо солнечным лучам и решила, что мир может быть немного добрее, чем ей казалось раньше.
Они летели весь день, останавливаясь несколько раз, чтобы отдохнуть, напоить Обсидиана, поесть самим и размять затекшие ноги. На коротких стоянках путники не встретили ни одной живой души, кроме маленьких лесных птиц и зверьков. После полудня местность стала меняться, становясь более неровной. Лишенные растительности горные вершины впереди пересекали линию горизонта, изломанный хребет горного массива ограничивал обширную равнину. В предгорьях скрывались небольшие глубокие озера, хранящие воды с ледников. Вокруг вершин заклубились облака, небо на севере заволокло дождевыми тучами. На юге, над ледяными полями, небо почернело от грозовых туч, уже сверкавших белыми вспышками молний.
В сумерках Руэ и Предд увидели перед собой тот самый залив, где более десяти дней назад высадилась на берег группа Странника. Они осторожно покружили над лесом, пользуясь наступающей темнотой. Чтобы не привлекать внимания, они старались держаться, над самыми верхушками деревьев, в тени горного массива. Им удалось рассмотреть смутные очертания «Черного Моклипса»: неприятельский корабль стоял на якоре совсем неподалеку. Ни на мачтах, ни в окнах кают не было ни огонька, на палубах никакого движения. Предд направил Обсидиана к открытому скальному выступу, где року было удобнее приземлиться. Там путники спешились и подошли к краю, чтобы повнимательнее рассмотреть залив и корабль. Солнце уже спустилось за линию горизонта, и последние лучи дневного света таяли в вечернем небе.
— Ну, что теперь? — спокойно спросил Предд.
Руэ кивком указала на «Черный Моклипс»:
— Может, стоит посмотреть на него поближе?
Они оставили Обсидиана устраиваться на ночлег, а сами стали не спеша спускаться к берегу, стараясь не шуметь и двигаться как можно осторожнее в наступавшей темноте. Среди скал, окружавших бухточку, любой шум разнесся бы очень далеко. Руэ обладала отличным зрением, но глаза Предда были еще более зоркими, поэтому он шел впереди, выбирая наиболее безопасный путь. Почти целый час они пробирались в ночной тьме, нарушаемой только светом луны и звезд.
На берегу скиталица и Крылатый Всадник остановились, не выходя из тени деревьев, и стали рассматривать корабль, стоявший на другой стороне залива. Отсюда можно было заметить часовых на палубе и матросов, занятых какой–то работой. До них даже доносились звуки разговоров, хотя слов было не разобрать. Внутри, за шторами, закрывающими иллюминаторы, изредка появлялся свет фонаря.
— Ну, что ты об этом думаешь? — спросил Предд после длительной паузы.
Руэ не ответила. В голове ее бродили беспорядочные и опасные замыслы. Девушка сознавала, что судьба подарила им уникальный шанс. Они отправились на поиски пропавших друзей, но вместо этого наткнулись на неприятельский корабль.
Ведьма Ильзе еще не могла знать, что «Ярл Шаннара» уже освобожден из плена мвеллретов и солдат Федерации. Она не могла знать, что у нее осталось только это судно, и до сих пор уверена в своем контроле над обоими кораблями. Руэ крепко сжала губы. В данной ситуации просматривалась определенная ирония судьбы, частица высшей справедливости, надо только понять, как всем этим воспользоваться.
Наверно, будет справедливо, если удастся поставить ведьму Ильзе в такое же положение, в каком еще совсем недавно были они сами.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
