Один из «БТ», по указанию командира 7-го мехкорпуса генерала Федора Каткова, был установлен на перевале Цаган-Дабо. На его башне автогеном сделали надпись: «Здесь прошли советские танки в 1945 году».
Я до сих пор не могу забыть трагедию опытных экипажей этих истрепанных машин. Мы — «западники» очень переживали, видя, как они одна за другой замирали в раскаленных песках пустыни Гоби, на подступах к хребту Большой Хинган, на первых километрах узкой горной дороги. Кадровые офицеры-танкисты, не стыдясь, плакали. Их можно понять!.. Четыре тяжелых года войны на западе они несли службу на восточных рубежах страны. Испытали многое: скудный армейский тыловой паек, постоянная боевая готовность и связанное с нею огромное напряжение, не зная отпусков, колоссальными усилиями им удавалось содержать устаревшие машины в боевом состоянии. Я еще сидел за школьной партой, а эти парни уже дрались с японскими агрессорами в горячих степях Монголии! Военная судьба свела нас здесь вместе, находящихся в неравном положении. Мы — на танках «с иголочки»; они — на разбитых, почти уже отработавших свой ресурс. И вот когда пришла пора «делать дело», эта техника их подвела, вышла из строя. Другого от нее и нечего было ждать! Оставила опытных офицеров и экипажи на обочине военной дороги. Как тут не зарыдаешь?..
Нам было абсолютно тогда непонятно, и сейчас я задаю себе вопрос: «Разве в Дальневосточном военном округе и в Москве не знали, каково техническое состояние танковых частей, оснащенных «Т-26» и «БТ»?»
Как известно, Маньчжурская операция начала планироваться 27 апреля сорок пятого года. А первоначальные расчеты сосредоточения наших войск в Приамурье и Приморье были сделаны еще осенью 1944 года. Почему же эти части не перевооружили на новую технику?.. Опытные кадровые офицеры и их подготовленные подчиненные за три-четыре месяца вполне были способны освоить поступившие «Т-34», а их просто подставили. В тех неимоверно трудных географических условиях огромные нагрузки могла выдержать только новая техника. За время с 9 по 24 августа соединения 6-й гвардейской танковой армии прошли от 600 до 1100 км со средним темпом 70–90 км в сутки. При этом израсходовали от 80 до 100 моточасов (ЦАМО РФ, ф. 238, оп. 77213, д. 1, л. 25).
Танкотехническое обеспечение подразделений и частей при форсировании хребта Большой Хинган и на Центрально-Маньчжурской равнине осуществляли штатные ремонтные средства. Как ни было трудно на всем этом пути, «шерманисты» их толкали, тащили на буксире, но не бросали. Случись большая или малая неполадка, только на них надежда.
В заключение замечу, танки М4А2 выдержали испытания на Дальневосточном ТВД по большому количеству параметров и, за редким случаем, показали себя с положительной стороны. Главное, что серьезных поломок и аварий не случилось. Не подвели «Шермана», не согнулись под тяжестью обстоятельств их экипажи.
На Центрально-Маньчжурской равнине
Танкисты, спускаясь с гор, радовались, что вырвались наконец из «пасти дракона». На равнине и смотрелось шире, и дышалось легче. Как выяснилось позже, радость наша оказалась преждевременной. Трудностей не убавилось. По сравнению с прежними — тяжесть их удвоилась, а временами — и утроилась. Одним словом, всестороннее испытание «Шерманов» и проверка экипажей на выносливость и мужество продолжались. В ходе марша пришлось каждый километр пути преодолевать с огромным трудом, тратя почти двойную норму топлива. Дождь то на короткое время переставал, позволяя нам любоваться бескрайними посевами тучных злаков, то бил в лицо упругими водяными зарядами. Проезжая часть проселка превратилась в густое кашеобразное месиво. Местами танки гнали перед собой крутую грязевую волну. Стошестидесятикилометровое расстояние до Тунляо пришлось «брать штурмом» в течение более двух суток. О маневре с целью обхода трудных участков маршрута или об увеличении скорости не смели и думать, ибо, куда ни глянь, кругом топкие поля, а на дороге на метр раскисшая земля! Моторам «Эмча» досталось сполна, но огромные нагрузки они выдержали без единой поломки.
Утром 19 августа, переправившись по мосту через реку Силяохэ, подразделения бригады втянулись в западные кварталы Тунляо, второго крупного города на нашем пути. Он стал своего рода исходным рубежом необычного тяжелейшего маршрута.
К этому времени случилось непредвиденное. Дороги, идущие из Тунляо на юго-восток, оказались непригодными для движения даже танков. Проливные многосуточные дожди образовали на обширной Центрально-Маньчжурской равнине нечто вроде искусственного моря. В сложившейся критической обстановке, когда был дорог каждый час, было принято единственно выполнимое решение — преодолеть затопленную местность по узкой насыпи железнодорожного полотна от Тунляо до Чжанъу и далее на Мукден. Общая протяженность маршрута — около 250 километров.
Хорошо помнится тот день, когда стало известно решение вышестоящего командования пустить танки по железнодорожной насыпи. Меня, да и других офицеров-фронтовиков охватило некое чувство тревоги. Мы прекрасно понимали: не от хорошей жизни пришлось пойти на столь рискованный шаг — вытянуть два корпуса (5-й танковый и 9-й механизированный) в одну «ниточку». Кому дано знать, сколько «подводных камней» на этом спасительном и вместе с тем опасном пути? Вдвойне будет тяжело двигаться частям второго эшелона армии, то бишь нам, «иномарочникам», по изрядно разбитой насыпи стальной магистрали. Не приходилось сомневаться, что жесткая ходовая часть 32-тонной «Т-34» оставит нам дорогу именно такой.
В таких сложных маршевых условиях скорость движения не будет превышать 5–6 километров в час, а это значит повышенный расход драгоценной солярки, да и с воздуха по нас могут ударить. В Тунляо 46-я бригада находилась всего несколько часов. Экипажи успели провести техническое обслуживание «Шерманов» перед трудной и дальней дорогой. Надо сказать, что этот одиннадцатый день операции оказался весьма результативным. 21-я гвардейская танковая бригада 5-го корпуса к утру 19 августа овладела городом Чжанъу. Десанты захватили крупные города Чаньчунь, Гирин и Мукден. Частям 9-го мехкорпуса следовало поторапливаться.
Южнее Тунляо танки бригады поднялись на насыпи железной дороги. Начался марш по шпалам, продолжавшийся двое суток. С первых метров мы почувствовали прелесть движения по шпалам, концы которых были сильно помяты. На них остались глубокие следы от гребневых захватов гусениц «тридцатьчетверок» 5-го танкового корпуса. «Т-34», имея меньшую, чем «Шермана», ширину траков (500 мм у «Т-34» против 584 мм у «Шермана»), двигались, пропуская рельсы в межгусеничный просвет. «Эмча» этого сделать не могли. Пришлось одну гусеницу направлять между рельс, а вторую — на гравийную подсыпку шпал. При этом танк имел большой боковой крен. Вот в таком перекособоченном положении под лихорадочную тряску на шпалах пришлось двигаться не одну сотню километров. Особенно трудно было, когда на стальной магистрали встречались мосты, фермы которых были уже танков. Нам приходилось их обходить, для чего силами экипажей и десантников каждый раз приходилось готовить спуски и подъемы на насыпь.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
