ещё больше люблю! — начинает реветь Герда.
У меня по загривку бегут мурашки от её интонаций. Ощущение, что сам того не ведая, я сдал на отлично какой-то жизненно важный экзамен.
— И я тебя. Очень.
Глава 41. Маша
Год, отмеренный мной Кате, приближается к концу со страшной скоростью. Я всё чаще реву украдкой, чтоб не нервировать Кая, он, конечно, замечает, что я заплаканная и просто не отлипаю от Стаса. Няня наша уехала, и мы давно справляемся сами.
Снежинский психует, бьёт кулаками в стену и обзывает меня ненормальной. Орёт, что если я не отступлюсь от своей идеи, то он в этом точно участвовать не будет! Не станет портить жизнь Стасу, отдав его родной мамаше.
— Ну, как мы будем без него? — спрашивает он в очередной раз.
У меня нет ответа. Я сама не могу представить себе жизнь без Стаса. Но и предать саму идею материнства и семьи, не дать второй шанс, нет ни Кате, а Стасу я тоже не могу. Он имеет право жить с родной матерью и знать её.
Поэтому первый день рождения мы отметили на славу! Были и аниматоры, и шары, горы подарков, гости. Стас был доволен и уснул без задних ног. Год моему сладкому мальчику. Я долго смотрела на него спящего, снова плакала. Но была очень благодарна судьбе за такой подарок. Целый год быть мамой самого прекрасного малыша. Он изменил меня, Кая, наши отношения.
Мы стали единой командой. И научились считывать мысли, эмоции, реакции друг друга. Мы были максимально включены и заряжены.
Такое потрясающее чувство единения. На первом этаже, на камине стоит наша общая фотка. Мы зажали Стаса между нами и целуем в щёки. Он хохочет перепачканный мороженым. Настоящая семья.
Укрыв сына, целую в макушку. Спускаюсь на первый этаж. Кай стоит у панорамного окна, спина напряжена. Подхожу и обнимаю сзади, утыкаюсь носом. Он моя стена и опора. Я его константа. Для него это важно, чтобы не происходило в жизни, он всегда должен знать и чувствовать мою поддержку. Кай не говорит мне, но я прекрасно чувствую, что он тоже переживает и боится возвращения Кати. После суда у нас с ней состоялся разговор, я предупредила, что у неё есть год одуматься и стать хорошей мамой Стасу. Она покивала, обещала подумать и улетела на Кипр, сказала, что билет в один конец и возвращаться она не планирует.
Первые несколько недель после года сына были напряжёнными, мы жили в постоянном ожидании звонка или встречи с Сафоновой. Но неделя шла за неделей, месяц за месяцем, а она так и не появилась. Мы говорили с Каем об этом только один раз и решили, выбор сделан и больше она не вернётся в нашу жизнь. Но периодами меня крыло паникой и сомнениями, оставалось ощущение недосказанности, незавершённости ситуации.
Жарким августовским днём мы всей семьёй махнули в город. Высадив нас у фонтана, Кай уходит в банк, мы остаёмся ждать его, наслаждаясь тёплыми брызгами и теньком.
— Стас, смотри какие пузыри! — зову сына и показываю в сторону девочки-подростка, что пускает большие мыльные пузыри.
Вокруг неё стайкой собралась малышня и все восторженно глазеют, ловят радужные пузыри и хохочут.
— Класо-о-ота! — тянет мой щекастик, стараясь поймать пузыри. Они лопаются в ладошках, и он заливисто хохочет.
Подхватываю сына на руки и щекочу.
— А кто это так хохочет? Кто смешинку проглотил? Стас?
— Мама! Мама! — отвечает сын, уворачиваясь от щекотки.
Кручусь со Стасом, пару раз подбрасываю его в воздух. Он смеётся и требует ещё. Тяжёлый, мой слонёнок. У Стаса отменный аппетит и после того как мы решили все проблемы по неврологии, сон тоже наладился. Так что мы хорошо едим, сладко спим и много гуляем. Двенадцать килограмм счастья. Сдуваю выбившую прядь, удобнее перехватывая сына. Замираю, по позвоночнику ползёт холодок. И как всегда, от страха меня начинает мутить. Потому что прямо в кафе, напротив, сидит Катя Сафонова.
Вернулась, значит. Мне кажется, вместо позвоночника у меня кол, сама не понимаю, как подхожу и со Стасом на руках присаживаюсь напротив.
— Здравствуй, Катя. — хриплю.
Она дёргается от неожиданности и снимает солнечные очки. Волосы отрасли, теперь она брюнетка. Накрашена по-прежнему ярко, платье, пиджак, немного поправилась, но выглядит неплохо.
— Господи, ты меня напугала. Привет-привет! — Катя пристально смотрит на меня и как-то невзначай переводит взгляд на сына, потому что он начинает крутиться и пытается встать у меня на коленях.
— Мама, мама, мама! — улыбается Стас.
— А, это? — Сафонова кивает недоговорив.
— Да, Стас. Милый, посиди спокойно. — стараюсь утихомирить малыша, судорожно подбираю слова — Ты вернулась, значит?
— Да, нужно решить вопросы с недвижимостью. Ты наверно не в курсе родители же развелись, отец молодуху нашёл. Скандал был ужасный, такую делёжку устроили! — Сафонова закатывает глаза, демонстрируя своё отношение к ситуации.
— Ясно.
Катя снова переводит взгляд на Стаса.
— А он такой вроде крепенький, щёки вон какие, подрос. — натянуто улыбается.
— Так больше года прошло. — машинально стараюсь прикрыть сына, крепко обнимаю, Стас обнимает в ответ, капая слюнями мне на сарафан, — Но ты права у Стаса прекрасный аппетит, крепкий сон и вообще отменное здоровье.
Мне важно это проговорить. Когда писала отказ, она несколько раз сказала, какой он хиленький и проблемный. Мне до сих пор обидно за сына. Пусть знает, что мы справились, всё преодолели и Стас — прекрасный здоровый ребёнок.
— Да уж, вертлявый, слюнявый крепыш.
— У него моляры лезут, это нормально. — достаю платок и вытираю моего улыбаху.
— Мама, дай мне! Дай! — забрав платок, Стас старательно начинает натирать стол.
Не могу сдержать улыбки.
— Ты ж мой помощник! — целую сына в макушку.
Катя следит за нами, прищурившись, она всё так же не носит очки.
Глубоко вздохнув, собираюсь с духом, чтобы задать свой главный вопрос.
— Так ты вернулась только из-за вопросов с недвижимостью? Не ради Стаса? — моё сердце замирает, даже дышу тихо в ожидании ответа.
Сын, услышав своё имя, тоже затихает и вопросительно смотрит на Катю.
— Нет, конечно. Знаешь ли материнство — это не моё. Я думала, мы это ещё тогда прояснили, но если он тебе надоел, — Сафонова небрежно кивает на Стаса — То, это не ко мне вопрос, решай это со Снежинским. По документам это его ребёнок, а значит, его проблема.
Проблема? Мне хочется заорать и выплеснуть кофе, что она цедит ей в физиономию. Но, во-первых, не хочу пугать сына, а во-вторых, ни за что не покажу этой гадине, как меня цепляют её
