Читаем без скачивания Убийство из-за книги (сборник) - Рекс Стаут

Однако этот номер у меня не прошел. Синтия твердо стояла на своем:

– Пока Ниро Вульф не согласится заняться моим делом, я ничего не скажу.

Пришлось на этом с ней и расстаться, поскольку я подозревал, что еще три минуты – и Вульфа хватит удар. Выйдя в холл, я на миг задумался, не попросить ли Сола с Фрицем внимательно приглядываться к уходящих гостям, но отказался от этой идеи, поскольку: а) ни одного из наших помощников не оказалось в холле (по-видимому, оба были заняты в гардеробной); б) убийца мог уже покинуть дом; в) я не был готов принять на веру как весь рассказ Синтии, так и его отдельные детали. Поэтому я направился к лестнице и начал подниматься, грудью рассекая волны спускавшихся гостей.

Впрочем, наверху в оранжерее их оставалось еще немало. Когда я возник в поле зрения Вульфа, тот бросил на меня исполненный холодной ярости взгляд, на который я ответил усмешкой. В любом случае, до пяти оставалось не более четверти часа, и если гости уловили прозрачный намек, который содержался в разосланных им приглашениях, мучениям моего босса все равно скоро придет конец.

Глава вторая

Как выяснилось, гости не истолковали намек буквально, но это меня не особо опечалило, потому что мой мозг был занят другими мыслями. Теперь я испытывал к этим людям неподдельный интерес – к одному из них уж наверняка, если тот еще не успел откланяться и уйти домой.

Для начала требовалось выполнить поручение моей новой знакомой. Я нашел трех гостей, в обществе которых видел Синтию, – женщину и двух мужчин, – в холодном помещении оранжереи, где они рассматривали одонтоглоссумы. Поравнявшись с троицей, я вежливо позвал:

– Миссис Орвин?

Она кивнула мне:

– Да?

Невысокий рост миссис Орвин с лихвой возмещал ее вес, а узкие глазки-щелочки, будь они широко распахнуты, могли бы значительно украсить ее полное, круглое лицо. Я понимал, почему мошенники выбрали своей жертвой именно эту даму. Одни только жемчуга на шее и наброшенная на руку норковая горжетка тянули на приличную сумму.

– Меня зовут Арчи Гудвин, – представился я. – Я здесь работаю.

Здесь произошла маленькая заминка, поскольку я не знал, как следует правильно назвать Синтию: «мисс Браун» или «миссис Браун». К счастью, один из мужчин пришел мне на помощь.

– Что-то с моей сестрой? – с беспокойством спросил он.

Значит, они изображали брата с сестрой. Братец у Синтии, следует признать, был мужчина что надо. Немного постарше меня, высокий, с прекрасной выправкой, волевым лицом, мужественным подбородком и живыми серыми глазами.

– Вас прислала моя сестра? – вновь спросил он.

– Да, похоже на то. Вы у нас…

– Полковник Браун. Перси Браун.

– Ну да. – Я снова развернулся к миссис Орвин. – Мисс Браун попросила меня передать вам, что она возвращается домой, поскольку неважно себя почувствовала. Я дал ей немного выпить, и это, кажется, помогло, но она все-таки решила уйти. Попросила меня извиниться за нее.

– Как же так? – обеспокоилась миссис Орвин. – Она вроде бы не выглядела больной.

– У Синтии прекрасное здоровье, – заверил нас полковник. Мне показалось, что он был немало раздосадован.

– Одной порции спиртного ей мало, – вставил второй мужчина. – Вам следовало налить сразу три стакана доверху. Или просто вручить ей бутылку.

Ну и мерзкий это был тип: мало того, что он открыто говорил гадости о даме, так еще и показывал всем своим видом, что не видит ни малейшего смысла в беседах с обслуживающим персоналом, к каковому, несомненно, причислял и меня. Он был значительно моложе полковника Брауна, но так сильно смахивал на миссис Орвин, в частности разрезом глаз, что можно было без труда догадаться: эти двое – мать и сын. Я окончательно уверился в правильности своего предположения, когда она велела ему:

– Помолчи, Юджин! – А затем повернулась к полковнику: – Быть может, вам стоит пойти и проведать Синтию?

Он покачал головой, нежно, но вместе с тем мужественно ей улыбаясь:

– Право же, Мими. Это вовсе не обязательно.

– Мисс Браун в полном порядке, – заверил я их и поспешил прочь, размышляя о том, как часто форма не соответствует содержанию. Согласитесь, что имя «Мими» совершенно не подходило этой тучной, одутловатой и узкоглазой владелице жемчугов и норок.

Я внимательно изучал гостей, проявляя при этом чудеса изворотливости. К сожалению, я не имел под рукой приборчика, который бы громко запикал, оказавшись в непосредственной близости от душителя. Однако у меня самого изредка случаются вспышки озарения, и я лелеял в душе надежду, что сейчас по наитию вычислю убийцу Дорис Хаттен, а впоследствии Вульф подтвердит мою правоту. В этом случае я бы прославился на всю страну.

Синтия Браун не называла мне фамилию Хаттен, ограничившись лишь именем своей подруги, но догадаться не составило труда. История эта случилась пять месяцев тому назад, в самом начале октября, и газеты тогда, естественно, подняли много шуму. Дорис Хаттен задушили ее собственным шарфом из белого шелка, с отпечатанным на нем текстом Декларации независимости, в уютной съемной квартирке где-то в районе Западных Семидесятых улиц. Копы и на милю близко не подошли к разгадке и так никому и не предъявили обвинение. Сержант Пэрли Стеббинс из убойного отдела признался мне, что им не удалось даже выяснить, кто оплачивал съемную квартиру. Впрочем, Пэрли тот еще тип и вполне мог скрыть от нас что-нибудь существенное.

Я бродил по оранжерее, отчаянно напрягая свою интуицию. Кое-кого из кандидатов я отмел сразу, но со всеми прочими постарался найти предлог перекинуться парой слов. Это потребовало немало времени и не принесло пока абсолютно никакого результата, однако я не особенно огорчался. Если Синтия сказала мне правду и если она не передумает прежде, чем я приведу к ней Вульфа, вскоре мы получим точные приметы убийцы. Я бы вполне мог на время забыть об этом деле, да вот только пресловутый холодок в спине не давал мне покоя.

Поскольку уже давно пробило пять, толпа гостей начала помаленьку рассасываться. А ближе к половине шестого всем оставшимся в оранжерее, похоже, вдруг одновременно пришла в голову мысль, что пора и честь знать, так что все они сгрудились у выхода на лестницу. Когда это случилось, я находился в прохладном помещении оранжереи, и внезапно осознал, что остался там наедине с каким-то типом, сосредоточенно изучавшим клумбу с довианами. Он меня не интересовал, поскольку совершенно не вписывался в типаж душителя. Однако, бросив мимолетный взгляд в сторону этого персонажа, я заметил, что тот вдруг стремительно наклонился вперед, схватил с земли горшок с цветущим растением и сомкнул на нем большие пальцы с такой силой, словно мечтал придушить его. Ну и дела!

Я не спеша подошел. Мужчина поднял горшок повыше, поднес его поближе к глазам и теперь внимательно рассматривал цветы.

– Красивые, правда? – доброжелательно поинтересовался я.

Он кивнул, прищурился и наклонился, чтобы поставить горшок на место. Я покрутил головой. Единственными людьми в обозримых пределах, насколько я сумел разглядеть сквозь мутное стекло разделявшей нас перегородки, были Ниро Вульф и четверо его гостей: мать и сын Орвины, полковник Браун и Билл Мак-Нэб из «Газетт». Когда я вновь повернулся к своему собеседнику, тот уже успел выпрямиться. Он развернулся на каблуках и зашагал прочь, не проронив ни слова. Уж не знаю, был ли он виновен в каком-нибудь преступлении или нет, но хорошими манерами явно не отличался.

Я двинулся за ним. Гость прошел сквозь теплое помещение оранжереи к лестнице, а затем спустился на три пролета вниз. Оказавшись в холле, я из вежливости не стал наступать ему на пятки, но легко сумел бы исполнить этот трюк, попросту сделав шаг пошире. Холл был почти безлюден. Я увидел лишь женщину в каракулевой шубке, полностью готовую к выходу, да еще рядом с дверью откровенно скучал на своем посту Сол Пензер. Я последовал за подозреваемым в гостиную, где временно разместился гардероб. Фриц Бреннер как раз подавал пальто очередному гостю. Поскольку вешалки уже практически опустели, мой подопечный, окинув их быстрым взглядом, сразу углядел свое имущество и подошел забрать его. Я хотел было любезно ему помочь, но этот тип проигнорировал меня, не потрудившись даже вежливо покачать головой. Я уже чувствовал себя оскорбленным. Назад в холл мы вышли вместе, и когда он направился к выходу, я заговорил:

– Прошу прощения, но мы ведем учет гостей как на входе, так и на выходе. Ваше имя, пожалуйста?

– Бред какой-то, – коротко обронил он, открыл дверь и шагнул за порог.

Сол, догадавшись, что я не просто так заинтересовался именем гостя, бесшумно возник рядом, и мы вместе глядели в спину мужчине, пока тот спускался по семи ступеням крыльца.

– Проследить? – шепнул мне Сол.

Я покачал головой и уже приоткрыл было рот, чтобы шепотом кое-что пояснить ему, но как раз в этот момент за нашими спинами раздался резкий звук, заставивший нас обоих развернуться: женский визг, не особенно громкий, но полный чувства. Тем временем из гостиной выскочили Фриц и гость, которому он помогал облачаться, так что мы уже вчетвером наблюдали, как женщина в каракулевой шубке, хромая и несвязно что-то бормоча, выбежала из кабинета в холл. Наш гость, издав какой-то трубный звук, словно потревоженный самец, бросился ей навстречу. Однако я двигался быстрее: мне потребовалось всего восемь прыжков, чтобы достичь двери кабинета, и еще два – чтобы оказаться внутри. Там я остановился.