Стоянка в Чили, в порту Консепсьон, была отличным отдыхом для всей команды, а переход к острову Пасхи особого труда не представлял. Но дальше, на север от этих широт, лежали те просторы океана, где побывали считанные корабли и где, возможно, находились еще не открытые, никому неизвестные земли.
Высоко на мачте теперь днем и ночью дежурил дозорный матрос.
Однажды ранним утром на корабле прозвучал радостный возглас:
- Берег!..
Вмиг вся команда была на палубе. В северной части океана виднелись смутные очертания острова, высокие горы.
Лейтенант Захарьин докладывал командиру:
- На карте в этом районе не отмечено земли...
Кто-то из матросов мечтательно сказал:
- Хорошо бы назвать остров землей "Рюрика"...
- А кто уверен, что это остров? - спросил лейтенант Шишмарев. Обратите внимание на эти горы. Ведь здесь преобладают низменные, коралловые острова...
Коцебу молча всматривался в мягкие очертания гор. Не хотелось командиру разочаровывать своих спутников. А надежда таяла с каждой минутой: вершины гор как будто перемещались, становились округлыми, уже лишенными четких контуров и линий. Потом весь этот желанный остров приподнялся над чертой горизонта и медленно поплыл над ровными грядами волн...
Ошибка... Это была ошибка. Облако медленно уносилось на запад, и, казалось, густая тень его легла на корабль, на лица матросов.
В своем дневнике Коцебу записал: "Только мореход, у которого все внимание обращено, как у меня, на новые открытия, составляющие главную цель его путешествия, может понять, в какой мере этот обман меня огорчил".
Ошибка, впрочем, не породила сомнений. Моряки "Рюрика" верили, что где-то здесь, в неисследованных просторах океана, находятся неведомые еще земли. Птицы, по вечерам летевшие то на север, то на запад, зеленые комья водорослей были первыми вестниками близких островов.
Попрежнему пристально вглядывался дозорный в дымчатую даль океана, и в знойный апрельский полдень с мачты опять донесся взволнованный возглас:
- Берег!..
Никто на этот раз не проявил преждевременного восторга, всем было памятно недавнее горькое разочарование. Капитан сосредоточенно и молча смотрел в подзорную трубу. Вдалеке все отчетливее обрисовывались невысокие деревья, выступавшие как будто прямо из воды. Нет, теперь уже не могло быть сомнения: открыт какой-то неизвестный остров.
Малый и очень низменный, этот остров был густо покрыт кустарниками и окружен коралловыми рифами.
Подойти к острову ближе, чем на полторы мили из-за рифов оказалось невозможным, высаживаться же на шлюпке при свежем норд-осте было бы напрасным риском. Всю ночь бриг лавировал вблизи бурунов под малыми парусами, а утром офицеры занялись описанием острова. Командир вспомнил, что мореход Шоутен где-то в этих широтах тоже открыл небольшой остров. Торопливо снял он с полки записки Шоутена. Нет, если верить Шоутену, открытый им остров находился от этих мест на расстоянии в несколько десятков миль. Однако мало ли ошибок в определении местоположения различных земель допускали иностранные капитаны! Посоветовавшись с офицерами, Коцебу все же решил назвать остров Сомнительным, подчеркивая самим названием возможную ошибку Шоутена.
По всей видимости, этот малый клочок земли, заброшенный в океане, служил пристанищем только для птиц. Их было здесь множество. Вечерами они летели на запад, словно зовя за собой моряков...
И, расправив, будто крылья, белые паруса, "Рюрик" последовал за птицами. На третий день пути дозорный снова радостно возвестил:
- Земля!..
Вахтенный офицер Иван Захарьин тотчас увидел на горизонте вершины кокосовых пальм.
Это был маленький, длиною всего в три мили, островок, утопающий в зелени.
Шишмарев сказал командиру.
- Мы должны обязательно побывать на берегу. Уж тогда это будет доподлинное открытие.
Через несколько минут лейтенант Захарьин с четырьмя матросами уже плыли на шлюпке к белой стене прибоя в надежде разыскать удобное место для высадки. Но вскоре Захарьин возвратился угрюмый, разочарованный.
- Как видно, не суждено нам первыми ступить на эту землю... Прибой в три метра высотой и вокруг рифы...
Перед командиром встал плечистый матрос Иван Зыков.
- Разрешите нам попытаться?
- Кому это "вам"? - удивленно спросил Коцебу.
- Вот мне да Петру Прижимову. Плаваем мы оба неплохо...
- Знаю я тебя, Зыков, - помолчав, молвил командир. - Лихой ты моряк, настоящий балтиец, но... Шутишь ли ты с этаким делом? Ведь тут при малейшей оплошности - смерть.
- А двум смертям не бывать! - весело откликнулся Прижимов.
- Значит, вы решаетесь? Вплавь?..
- Так точно! - дружно выпалили оба матроса. - Доберемся.
И снова гордое чувство шевельнулось в душе командира. Нет, он не ошибся в своих матросах. Каждый из них не хуже офицеров понимал всю важность общей задачи...
...В напряженном молчании вся команда следит за двумя смельчаками. С палубы отчетливо видно, как над серыми зубьями рифа почти одновременно взлетают два тела, как подхватывает их летящий вал. И через несколько минут, которые кажутся очень долгими, два человека выбегают на золотистый песок...
- Вышли!.. Уже на берегу!.. Молодцы! - раздаются радостные крики над кораблем.
Матросы возвратились через несколько часов. Принесли с собой кокосовые орехи и привязанный к шесту плетенный шнур, найденный на берегу. Идти вглубь леса без оружия они не решились. Остров, повидимому, был населен каким-то неизвестным народом. Это еще сильнее заинтересовало моряков.
На другой день, собрав все запасные доски, матросы смастерили плот. "Рюрик" стоял на якоре в полумиле от берега. Плот был спущен на воду. К нему прикрепили конец толстого пенькового каната. Другой конец каната был закреплен на шлюпке.
Маленький плот вмещал лишь одного человека. Подхваченный прибоем, он проносился над рифами и выбрасывал пассажира на отмель. После этого плот снова подтягивали к шлюпке.
В ссадинах, мокрые, засыпанные песком моряки, наконец, высадились на берег.
Продвигаясь вглубь острова, они на каждом шагу встречали следы человека. В твердом и чистом коралле были искусно вырыты водоемы для сбора дождевой воды. От берега к роще вела тропинка. На широкой поляне они увидели лодку, дальше, за густыми зарослями цветущего кустарника, виднелось несколько хижин, возле которых сушились на шестах рыбачьи сети. Где же были хозяева этого чудесного уголка, щедро одаренного южной природой?
Командир и его спутники исходили весь остров вдоль и поперек, но нигде не встретили человека. В хижинах не было признаков, чтобы кто-то жил здесь недавно. Как видно, сюда лишь на время прибывали рыбаки. Откуда же, с каких других островов они приходили?
Неподалеку от рифа, где первыми высадились два отважных пловца, взлетел русский военно-морской флаг.
На карте моряки обозначили новый остров с русским именем - остров Румянцева.
Еще в Кронштадте, перед отправлением в дальний рейс, капитан "Рюрика" сказал Румянцеву:
- Если мне удастся уточнить карту Тихого океана и открыть в его просторах что-то новое, - я буду считать это щедрой наградой за все мои труды.
Теперь он мог бы сказать, что уже получил желанную награду два острова, открытые экспедицией, не были еще отмечены ни одним мореходом.
Но неожиданное спокойствие океана, как будто сдержанного близкими берегами, птицы, попрежнему летевшие на запад, и некоторые другие признаки предвещали новые открытия. Моряки были уверены, что эти еще не открытые земли необитаемы. Большая серая птица, покружившись над кораблем, доверчиво села на протянутую руку командира. Эта птица впервые видела человека. Значит, там, где она жила, не было людей.
22 апреля дозорный снова увидел остров... Третий остров за такой короткий срок! Он был значительно больше острова Румянцева, - длиною в одиннадцать и шириною в три мили, но на каменистой его почве деревья не росли. Не было здесь и признаков человеческого жилья, меж обветренных голых камней обитали только птицы. Остров получил имя адмирала Спиридова, под начальством которого проходил на Балтике службу Коцебу.
Поблизости от этого места должны были находиться открытые Куком Палязеровы острова. Однако ночь, спустившаяся, над океаном, заставила прекратить поиски.
Утром командир с удивлением узнал, что бриг отнесен течением на 28 миль на северо-запад. Палязеровы острова были расположены южнее, но оказалось, что и здесь с правого и с левого бортов виднелась какая-то земля. Это была цепь небольших, покрытых густым лесом коралловых островов. Бриг проходил у самых берегов их, на палубе ощущалось душистое дыхание тропического леса, но признаков человеческого жилья на островах не оказалось.
Многочисленная группа островов также не была еще никем отмечена на карте. Это сделали русские моряки. Они назвали открытые острова цепью "Рюрика".
