Читаем без скачивания Тайный фарватер - Иван Стрельцов

Ознакомившись с отчетом экспертов, Анатолий Сазоненко с облегчением вздохнул и велел передать в Москву, что командно-штабные учения «Утиная охота» можно считать законченными. Успешно законченными…

– Ну и как все это понимать? – наливая очередную порцию коньяка, пьяно бормотал Илья Титов, с ненавистью глядя на сидящих напротив Христофорова и Лялькина. – Вы же меня подставили. Со всех сторон подставили.

– Ты перестань ныть и успокойся, Илья Сергеевич. – На скулах Владимира напряглись желваки, глазные яблоки налились кровью, как у взбешенного быка. Правая рука, лежащая на столе, непроизвольно сжалась в кулак. Медленно цедя каждое слово, полковник заговорил: – Мы к ликвидации Сказочника не имеем никакого отношения. У нас здесь совсем другое задание. – Христофоров на мгновение замолчал и уточнил: – Было.

– Это ты журналюгам, Христофоров, расскажи, – злобно оскалился торгпред, он вновь ухватил горлышко бутылки, но наливать не стал. Вперив налитое яростью лицо в чекиста, он будто выплевывал каждое слово: – Журналисты пусть тебе верят, как я тебе поверил. А ведь стоило задуматься, чего это здесь, в жаркой, южной, маленькой стране понадобилось двум суперменам, бойцам невидимого фронта, «железным Феликсам»? А ведь ларчик простенько открывается, вся история вашей организации – это сплошные зарубежные ликвидации, от белого генерала Кутепова, красного диссидента Троцкого до всяких там националистов типа Коломийца и Бендеры. Н-да, господа чекисты, плохо тому, кто историю забывает. Для меня наглядный пример. – Титов с пьяным пафосом закончил тираду, налил полный фужер коньяка и, громко выдохнув, вылил его в широко раскрытый рот.

– Может, для приведения в чувство дать ему в рыло? – наклонившись к Христофорову, шепнул Кирилл Лялькин.

Владимир не успел ничего ответить на услужливое предложение помощника: с грохотом вылетели стальные ворота и с оглушительным ревом на территорию усадьбы въехал остромордый четырехмостовый германский БТР «Лукс», покрытый пустынной камуфляжной раскраской. Следом за броневиком во двор метнулась толпа местных полицейских, часть которых была в светло-кофейной форме, остальные в странном камуфляже, голубом с темно-синими узорами.

– Это, это, – пьяно забормотал торгпред Титов, делая тщетные попытки подняться из-за стола. – Это неприкосновенная территория, собственность Российской Федерации.

К сидящим за столом приблизился невысокий худощавый мужчина, покрытый густым темно-коричневым загаром (как и большинство жителей знойной пустыни), с иссиня-черными короткими жесткими волосами. Несмотря на цивильную одежду, в незнакомце даже невооруженным взглядом угадывался сотрудник спецслужб.

– К сожалению, господин Титов, учитывая всемирную борьбу с терроризмом, некоторые формальности дипломатического этикета приходится опустить. В связи с подрывом автомобиля в центре города и гибелью четырех человек полиция проводит следствие. Я – комиссар криминальной полиции Абуала Малик, руковожу этим расследованием.

Полицейский выражался на сносном английском языке, фразы строил логически завершенными, на что Христофоров тут же обратил внимание. «А ведь совершенно без акцента… И где же тебя, милый, так вышколили? В великой Британии или все-таки в Штатах?»

– Я неприкосновенный, – взвизгнул торгпред. – Я – дипломат, у меня соответствующий паспорт!

– Вы, господа, тоже дипломаты? – игнорируя скулеж Титова, комиссар вежливо обратился к Христофорову и Лялькину.

Владимир пожал плечами и сказал по-русски:

– Не понимаю.

– Я так и думал, что понадобится переводчик, – усмехнулся Абуала Малик и, резко развернувшись, уставился в глубь двора, где был выстроен из огнеупорного кирпича массивный мангал.

– Нашел! – заорал один из полицейских и, как индийский факир хватает кобру, выдернул из мангала обрывок бикфордового шнура.

– «Ну да, улику поумнее бедуины придумать не смогли», – отметил про себя Владимир. Только теперь до него начало доходить, что старший оперуполномоченный ФСБ попал в разработку. Хотелось бы только знать, чью?

– Господин Титов, – с неприкрытым торжеством в голосе комиссар полиции обратился к торгпреду. – В связи с открывшимися обстоятельствами я вынужден вас и ваших друзей задержать до выяснения всех обстоятельств.

Во двор въехал местный автозак, серый джип «Лендровер» с зарешеченными окнами. Упитанный полицейский выбрался наружу, распахнул дверцу арестантского отделения и замер в ожидании.

– Прошу, господа, – Абуала Малик указал на темное нутро «Лендровера», скупо освещенное лампочкой.

«Основательно подготовились». Но все эти мысли уже не имели никакого значения. Что будет дальше, покажет время. И кто эту партию начал, и какой в ней будет расклад.

– Одну минутку, господин. – Христофоров поднял вверх указательный палец, взял бутылку и разлил содержимое в два фужера. Коньяка хватило почти до краев. Взяв оба бокала, один церемонно предложил Лялькину: – Давай, Кирюша, чувствую, что нам не скоро придется отведать столь благородный напиток.

С деланым вздохом Кирилл Лялькин взял свой фужер…

Четверка матросов сидела в кают-компании «Аграбы» в состоянии шока. Смерть полковника поразила их.

– Как это могло произойти? – не дожидаясь ответа, раз за разом повторял Мустафа, сжимая и разжимая могучие кулаки. Он переводил безумный взгляд с Али на Виктора и обратно. Глаза застилала пелена бешенства, через мгновение сменяясь животной тоской. В команде Махмуда Аббаса он находился более десяти лет, когда полковник еще был капитаном, поэтому Мустафа чувствовал себя осиротевшим. – Почему вы его не защитили? – зарычал верзила. – Почему не погибли вместе с ним?

Виктор понял: если Мустафа внезапно бросится на кого-то в своей безумной ярости, то это будет он. День выдался напряженный, и Савченко, вымотавшись окончательно, не был уверен, что сможет противостоять взбешенному верзиле. Но сдаваться бывший морпех не был намерен. Опустив правую руку в карман, он на ощупь активизировал стреляющее устройство мобильного телефона и поставил на автоматический режим.

– Успокойся! – неожиданно повысил голос Али. – Нам только твоих истерик не хватает. Мы не могли полковника ни защитить, ни умереть рядом с ним. Аббас приказал ждать его в машине, а когда он сел в джип, его взорвали.

– Кто? – простонал Мустафа.

– Если бы я знал, – пожал плечами Али.

– Так что же будем делать, возвращаться? – спросил до сих пор молчавший Ясер. В отличие от Али и Мустафы, это был его первый выход с полковником Фаруком. Вышколенный боевой пловец ливийской особой подводной флотилии четко знал – в случае срыва операции по каким-либо причинам диверсанты в срочном порядке должны вернуться на базу.

– Возвращаться? – переспросил Али. После гибели Махмуда Аббаса он стал старшим. Но брать на себя полную ответственность желания у него не было. Если его потом объявят кругом виноватым – головы не сносить. – Для начала нужно получить приказ, а потом возвращаться.

– А, шайтан… – Мустафа разразился длинным арабским ругательством.

Эйфория удовольствия и восторга исчезла, как сон, в одно мгновение, окатив Воронцову холодной купелью действительности.

На следующий день «Варшава» должна была войти в порт Буктара, Алена знала, что это ее последний вечер в обществе Серванта. После чего их дороги разойдутся, в султанате у нее свое задание, а криминальный авторитет будет продолжать свой круиз.

Алене было жаль расставаться со своим новым любовником. Большой, сильный, храбрый самец, которого она представляла благородным разбойником, этаким славянским Зорро. В последний вечер она решила устроить романтическое прощание, такое, чтобы Сервант запомнил его на всю оставшуюся жизнь. Этот романтический вечер должен был начаться с легкого ужина и обязательных танцев на открытой веранде под шум морской волны.

Облачившись в длинное вечернее платье с большим декольте и оголенной спиной, Алена примеряла свой любимый изумрудный гарнитур, когда неожиданно услышала звуковой сигнал своего ноутбука.

– Что еще за новости? – удивилась Воронцова. Сообщений по электронной почте она не получала с момента отплытия из Стамбула.

Включив компьютер, Алена приняла депешу, это оказалась шифровка из центра СВР. При виде набора цифр у разведчицы неприятно закололо сердце. Набрав программу расшифровки послания, Воронцова машинально потянулась за сигаретой. Через минуту на экране высветился расшифрованный текст.

«Туристу:

Операция «Флинт» свернута, вы возвращаетесь домой. Способ эвакуации прежний. Действуйте строго по инструкции.

Ланселот».

Вечер был окончательно испорчен, ужин ей показался пресным, шутки Серванта слишком сальными, а танцверанда – сборищем снобов. От предложения отправиться в казино она отказалась наотрез и, едва время перевалило за полночь, вернулась в каюту.