– Лейтенант Казанцев, войска по…
Полковник перебил:
– Лейтенант, видишь ту деревню слева?
Федор обернулся. На пригорке деревушка в несколько домов.
– Вижу.
– Бегом со своими бойцами туда. Немцы просачиваются. Продержись пару часов. Я до штаба дивизии доберусь, подмогу организую.
Федор не успел ответить, как машина сорвалась с места, подняв облако пыли. У Федора был свой приказ, но сейчас положение складывалось критическое, и полковник затыкал дыры, чем мог.
– Погранцы, за мной!
Федор побежал. До деревни метров восемьсот, пока добрались, запыхались. Не в спортивной форме бежали, в сапогах да с оружием. Федор сам определил позиции для каждого бойца. Плохо, что саперных лопаток нет. Он распорядился трем бойцам идти к жителям, просить лопаты, заодно предупредить, чтобы уходили в наш тыл. Если начнется бой, немцы от изб бревна на бревне не оставят.
Пока бойцы ходили к хозяевам, Федор в бинокль осмотрел пространство перед деревней. Пустое и изрытое картофельное поле, перелесок слева на удалении триста метров и далеко, километрах в пяти, полоса густого леса. Никакого движения – ни техники, ни людей. И чего полковник паниковал? Бойцы его успели окопы вырыть, пусть и не полного профиля, передавая друг другу лопаты. Борисов по своему обыкновению оборудовал стрелковую ячейку немного в стороне. Не поленился, в полусотне метров запасной окопчик соорудил. Мелкий, только лежать можно, но все же укрытие.
Не успели завершить работу, как показались мотоциклисты немецкие. Много, штук десять мотоциклов. На изрытом картофельном поле застревать стали. Земля рыхлая, колеса зарываются. Мотоцикл – он для хороших дорог или по плотной земле нормально едет. Пулеметчики из колясок выскакивали, мотоциклы подталкивали, уже на ходу запрыгивали на запасное колесо на корме коляски. Для стрельбы дистанция еще велика. Поторопишься, огонь неэффективным окажется, уйдут и своему командованию доложат. По деревушке пушки огонь откроют или пикировщики налетят. Уж лучше затаиться, а потом огонь в упор открыть. Кто уцелеет в первые минуты, умчаться на мотоцикле не сможет, поле не даст. Расчет оказался правильным. Когда до немцев сто метров оставалось, Федор крикнул:
– Огонь!
И сам из автомата по разведчикам. В первую очередь пулеметчиков выбить. Момент подходящий, они не за пулеметами в колясках, а сзади, на запасках сидят. Бойцы это тоже поняли. Первым же залпом почти всех выбили, не ожидали немцы встретить здесь сопротивление. Винтовочные выстрелы захлопали часто, Агарков поливал из пулемета. Минута, от силы две, и все кончено. Мотоциклы стоят, один гореть начал, пулей бензобак пробило, и ни одного живого немца.
Федор не обольщался. Не получив донесения от разведки, не дождавшись их возвращения, их командир сообразит, в чем дело. И вышлет сюда бронетранспортеры или танки. Командиры немецкие обучены, опыт боевых действий имеют и выводы правильные делать могут.
Пока было тихо, Федор распорядился собрать оружие, в первую очередь пулеметы и боеприпасы. Если попрет пехота, пулеметы окажут полноценную помощь. Жаль только, не все бойцы могут управляться с трофейным оружием.
Федор отобрал пятерых толковых, хороших стрелков. Показал, как ленту заправить, прицел поменять. Пулеметы «МГ-34» для них в новинку, зато боеприпасов вдоволь, на каждый пулемет две-три коробки и ленты на двести пятьдесят патронов. Бойцы вторым заходом коляски обыскали, принесли гранаты осколочные, с длинной деревянной ручкой. На фронте их «колотушками» за внешний вид называли. Наши бойцы их применяли, как захватывали трофеями, но не любили. Запал горит долго – 5–6 секунд и взрыв слабый, мало осколков. Не то что наша «Ф-1» или «лимонка». А еще принесли еды. Немцы всегда при себе провизию и выпивку имели, резонно полагая, что сытым воевать сподручнее.
У нас же в наступлении кухни за войсками не поспевали, потери от артиллерии и авиации несли, и бойцы не то что горячего, вообще никакой еды по нескольку дней не видели. В обороне, когда войска стояли, зарывшись в землю, питание налаживалось, но качество было скверным. Пустой суп, каша на воде. Мясо или рыба не каждый день. Сытости никакой от той еды. И в сорок первом году так было и в сорок втором, исправившись в сорок третьем. Тогда уже эвакуированные заводы в полную силу заработали, стали снабжать войска в достаточном количестве вооружением, боеприпасами, амуницией. А с продовольствием англичане и американцы помогли. Хоть и консервированная еда была, но вкусная и сытная, натуральная.
В первые годы войны немцы снабжались значительно лучше РККА и союзников. Конечно, заставили работать на себя всю Европу. Чехи выпускали для немцев танки и грузовики, норвежцы – рыбные консервы, датчане – тушенку, французы – вино и коньяки.
Через час послышался звук моторов. Далеко впереди из леса выбрался бронетранспортер и несколько грузовиков. Из кузовов выпрыгнули солдаты, рассыпались в цепь. Бронетранспортер пополз вперед – медленно, но уверенно. С него видны были застывшие на поле мотоциклы погибшей разведки. Федор посожалел, что не приказал убрать с глаз долой мототехнику, хоть в ложбину какую скатить или в овраг сбросить. Тогда немцам непонятно было бы, что именно здесь позиция русских. А теперь исход боя непредсказуем. Бронетранспортер пулей не подобьешь, а гранаты трофейные слабы, против брони бесполезны. Хоть бы одно ружье противотанковое было! Если броник проскользнет, из пулемета всех погранцов покрошит.
За бронетранспортером бежала пехота. Периодически транспортер останавливался, поджидая пехотинцев. Солдат много, не меньше роты, около ста человек. На каждого погранца по пять-шесть противников приходится.
Триста метров, двести. Пора! Федор приказал открыть огонь. Такого эффекта он сам не ожидал. Сразу открыли стрельбу трофейные пулеметы и наш «ДП», да еще бойцы из «СВТ» выстрел за выстрелом делали. Пулеметчик немецкий, что на бронетранспортере виден был, Борисовым убит. На его месте второй номер расчета появился, но и он прожил минуту. Борисов свои цели поражал наверняка. Немцы понесли большие потери убитыми и ранеными. Уцелевшие залегли. Бронетранспортер встал. Экипаж у него три человека, водитель и пулеметный расчет. Одновременно управлять бронированной машиной и вести стрельбу невозможно. Да и видел водитель, как погибли оба пулеметчика, рисковать не хотел. Без поддержки пулемета и пехоты бронетранспортеру приближаться к противнику нельзя. Он имеет бронированное днище и борта, а верх открыт. Забрось сверху гранату, ее осколки от бортов отрикошетируют, шансов выжить нет.
Немецкий офицер поднялся, взмахнул пистолетом, приказывая пехотинцам подняться в атаку. Хлопнул выстрел Борисова, офицер упал. Сдрейфили солдаты, отползать стали. За ними попятился бронетранспортер.
Атака захлебнулась. Федор крикнул:
– Все целы? По порядку рассчитайтесь!
Даже не ранило никого. Чудеса, да и только! Немцев наваляли, если с мотоциклистами считать, около полусотни.
Но от немцев добра ждать не приходилось. На мотоциклах раций не было, а на бронетранспортере Федор сам видел антенну. Сейчас свяжутся со своими, жди артналета или бомбардировщиков.
Федор не стал рисковать.
– Отползаем. Ищем укрытие. Агарков – останешься наблюдателем.
Справа от их позиций обнаружили промоину. Веток наломали, сверху прикрыли. Сами туда забрались. Выстрелов минометов никто не слышал, за несколько километров расположились. Просто завыли падающие мины, их слышно за две-три секунды до падения и взрыва. Два разрыва в сотне метров от окопов. Пристреливались, поскольку стреляли не всей батареей. С бронетранспортера огонь корректировали по рации, потому что два следующих разрыва легли ближе, а третья серия мин накрыла позиции. Только бойцов там уже не было. Корректировщик дал добро, и теперь позиции минами накрыла вся батарея.
Вой падающих мин, вспышка, черный дым, потом грохот. Осколки, еще горячие, на излете попадали и в укрытие, не причиняя вреда.
Федор беспокоился – как там Агарков. Огненный шторм бушевал на позициях пятнадцать минут, затем все стихло. Бойцы вернулись в окопы. Вся земля изрыта воронками, две мины угодили прямо в окопы. Не отведи Федор бойцов в укрытие, были бы убитые и раненые. А так обошлось. После такой мощной поддержки минометов немцы снова пошли в атаку. Сейчас уже осторожничали, старались не цепью бежать, а укрывались за бронированной машиной. И пулеметчик их до поры до времени не высовывался. Триста метров, двести, сто пятьдесят. Над броней показалась голова в стальном шлеме, да не вся, только верх каски и немного видно лицо в прорези бронещитка. Пулеметчик не успел огонь открыть, хлопнул выстрел, и голова исчезла. Федор мысленно поблагодарил Борисова. Молодец якут.
