самим отыскать тела (или не отыскать).
Сразу после оглашения приговора Грей устроил Хенли встречу с писателем Джеймсом Конвеем, который впоследствии заявлял, что Грей собирался продать эту историю, а их разговор был «литературным собеседованием». Хенли сказал, что они встречались в кабинете надзирателя, и Грей не присутствовал, хотя из слов Конвея можно сделать вывод, что адвокат там был. Вероятно, Грей настоял, чтобы Хенли описал Конвею, «как он это сделал».
Сидя нога на ногу, с «Мальборо» в зубах, Хенли рассказывал, как убил своего кошмарного наставника: «Он гордился бы тем, как я это провернул». Конвею показалось, что Хенли похваляется перед ним. «Единственное, о чем я жалею – что Дина здесь нет и я не могу рассказать ему, как здорово я его убил… Дин учил меня действовать быстро и безжалостно. Именно так я и поступил».
Конвей описывал Хенли как юнца в прыщах, с сальными кудрями и слишком большими глазами, а еще для убийцы слишком склонного «болтать о том, что лучше бы оставить под спудом». Его отвращение было почти осязаемым, но он очень рассчитывал компенсировать эту неприятность за счет подъема продаж своей книги «Техасцы». Он не забыл о том, что коэффициент интеллекта у Хенли якобы 126, но, по его мнению, преступник не видел дальше собственного носа. Парнишка происходил из «убогого района, где живут низы среднего класса», и занимался исключительно тем, что прогуливал школу, напивался, гонял шары на бильярде и впустую растрачивал время.
Конвей считал Брукса эмоционально зависимым, а про Хенли говорил, что «он хотел только денег». Он утверждал, что Хенли заманивал своих друзей (а не незнакомцев) к Корллу, потому что так было «проще, менее рискованно и более престижно».
Хенли свободно рассуждал об убийстве. «Поначалу мне было интересно, каково это – убить человека. Позднее меня стало интриговать то, сколько в людях выносливости». По телевизору убийство выглядит делом несложным, но «иногда у двух человек это занимает целых полчаса». Он добавлял: «Дин стремился к удовлетворению, которого никак не мог достигнуть».
Конвей описывал Корлла как «сумасшедшего», но считал, что Хенли представляет «бóльшую проблему, потому что производит впечатление нормального». Хенли признался Конвею, что ему нравилось причинять другим боль. «Ты либо получаешь от этого удовольствие, либо сходишь с ума», – говорил он. А потом надо просто постараться об этом не думать. Хенли признавал, что не испытывает подлинного раскаяния. «Я пытался пробудить в себе совесть. Но у меня ее, кажется, нет». Конвей истолковал его слова как признак черствости.
Сегодня, оглядываясь на свои тогдашние комментарии, Хенли говорит: «Теперь я понимаю, что такое раскаяние. Это не мелодрама, которую видишь на церковных службах. Это глубинная убежденность в том, что ты совершил злодеяние. Чтобы продолжать жить, надо не только принять свою ответственность, но и впустить в сердце раскаяние, смириться и двигаться дальше. Если ты постоянно терзаешься муками совести и мелодраматическим чувством вины, тебе лучше обратиться к психотерапевту. Не думаю, что так можно жить».
Хенли откровенно сообщил Конвею, что рад тому, что во всем признался и что помешал Корллу и дальше «убивать маленьких детей». Но «особых переживаний» по этому поводу не испытывает. Статья Конвея оставляла скорее негативный отпечаток; даже у читателей, колебавшихся насчет Хенли, после нее складывалось о нем впечатление как о человеке самодовольном и безгранично жестоком.
«Я не бессердечный, – говорил Хенли позднее. – Когда мне кажется, что я незаслуженно заперт в тюрьме на всю оставшуюся жизнь, я напоминаю себе, что не могу просить о помиловании, когда моим жертвам в нем было отказано. Тут ничего не поделаешь. Если я продолжаю жить, пускай даже здесь, то для того, чтобы их жизни не были отняты напрасно и бессмысленно, мне надо стараться всеми силами помогать людям. Пусть для них это мало что значит, это многое значит для меня».
Хенли и Брукс обменялись письмами, согласившись поддерживать связь. Но на этом их переписка оборвалась. У них был общий секрет, а Хенли его выдал. Он убил человека, который связывал их. В остальном между ними не было ничего общего. Хенли слышал от других заключенных, знакомых с Бруксом, что тот хотел, чтобы Хенли перестал давать интервью.
Брукс в суде
В феврале 1975-го команда Лэмбрайта выступала в суде против Дэвида Брукса, обвиняемого в убийстве Билли Лоуренса в 1973-м. Этому процессу пресса уделяла куда меньше внимания. Хотя Брукс непосредственно не участвовал в убийстве, его судили как исполнителя. Он признавал, что находился рядом в тот момент, когда Лоуренса убили. Хенли свидетельских показаний не давал, но другие убийства упоминались в качестве контекста: чтобы показать, что Брукс либо знал о них, либо участвовал. Показания Брукса были приняты к рассмотрению, как и фотография Билли Лоуренса, которую он опознал. В одном из заявлений Брукс упоминал, что знал о восьми убийствах, но ничего не сделал по этому поводу. Его рассказ о том времени, которое он провел в доме Корлла, пока Лоуренс был еще жив и тоже находился там, заставил присяжных ежиться, как и упоминание про рыбалку, на которую они отправились, прежде чем закопать тело. Холодное описание пережитого опыта в его признании, а также собственные слова Брукса о том, что это его не беспокоит, вряд ли могли кого-нибудь к нему расположить.
Отец Билли, Джеймс, опознал на фотографии своего сына. Среди прочих свидетельств были протоколы о том, где нашли тела жертв, которых упоминал Брукс, и отчеты об обстоятельствах их смерти. Мать Рубена Уотсона Хейни показала, что ее сын звонил ей сказать, что собирается переночевать у Брукса. Это был последний раз, когда она слышала его голос. Мать Стэнли Блэкберна опознала водительские права сына, найденные в доме у Корлла. Отец Джеймса Дреймалы узнал велосипед, найденный у Корлла в лодочном сарае – там же, где и тело мальчика. Офицеры полиции рассказали, как искали тела жертв с помощью Брукса.
Тед Мьюзик вышел из дела Брукса в ноябре 1974 года из-за «несогласия по вопросу невменяемости». Новые адвокаты Брукса, Илейн Брэди и Джим Скелтон, собирались доказать в суде, что показания у их подзащитного взяли, не разъяснив ему предварительно его права. Однако свои первые показания Брукс дал добровольно, стараясь помочь полиции. На тот момент он не находился под арестом и даже не подозревался в соучастии. Он мог дать показания и просто уйти. Однако когда Хенли, узнав, что Брукс в Департаменте полиции Хьюстона, сообщил, что и он замешан в преступлениях, Бруксу зачитали права и задержали.
Адвокаты защиты пытались выставить Брукса всего лишь пособником, не участвовавшим в
