на которые мог ответить только покойный». Белл также опросил некоторых родственников для статьи в журнале «Эсквайр».
В архиве Капоте имеется несколько недатированных листов с общим заголовком «Хьюстонский дневник». Он открывается адресом Корлла: 2020, Ламар-стрит. Очевидно, Капоте все-таки посетил место жительства убийцы, чтобы взглянуть на него вживую. В дом он, однако, не заходил. С разрешения Фонда литературного наследия Капоте мы публикуем текст записок:
Пасадену, Техас, с ее сернистым [так в тексте], пропитанным химикатами воздухом, не следует путать с Пасаденой в Калифорнии, царством хрустального света и подстриженных газонов с розовыми кустами. Техасская Пасадена, хоть и является частью Большого Хьюстона, – это отдельный мир, пусть и не совсем обшарпанный, но заселенный самыми низами среднего класса: с полуразвалившимися гаражами, куцыми кустиками, засыхающими вдоль улиц, лишенных тени, пятикомнатными домиками на деревянном каркасе, с которых медленно слезает под жарким солнцем краска, и душу тут ничего не радует.
Ламар-стрит особенно типична для жилой Пасадены. Чтобы ее найти, я обратился к полицейским – немного посомневавшись, потому что полиция Пасадены, как и вообще Техаса, имеет репутацию не самой дружелюбной. Но молодой офицер за рулем патрульной машины охотно пришел мне на помощь и, заглянув в атлас городских дорог, указал мне самый короткий путь на Ламар. Меня немного удивило, что адрес не был ему знаком. В конце концов, я же спрашивал про 2020 Ламар-стрит – место, где только-только произошло самое массовое убийство в современной американской истории.
Это оказался грязноватый деревянный домик с пристроенным гаражом на одну машину, выкрашенный темно-зеленой краской, с дверями и оконными рамами оливкового цвета. Соседний дом был практически такой же: по сути, все дома вверх и вниз по улице выглядели как близнецы, разве что цвета варьировались – с преобладанием оттенков серого, – как и садовые скульптуры – тут гном, там фламинго.
Ничего особенно угнетающего в воздухе не витало, за исключением разве что невыносимой сырости. Самый обычный жилой район: дети катаются на скейтах, мужчины, засучив рукава, чинят машины под радио, транслирующее бейсбольный матч, домохозяйки деловито шагают по тротуару с папильотками в волосах. И эта вот обычность, пожалуй, угнетает. Как получилось, что эти симпатичные люди за стенами своих домиков, стоящих столь близко друг к другу, ничего не знали про крики, выстрелы и трупы в доме 2020?
К сожалению, больше Капоте не написал ничего. Вероятно, он присутствовал на предварительном слушании по делу Хенли. Он остановился у своих знакомых, богатой семьи, в Хьюстоне, а не в Сан-Антонио, где в конце концов было решено проводить процесс (и не в хьюстонском отеле, который предлагал оплатить ему Мелдер). В одном репортаже упоминалось, что в первый день он сидел на скамье вместе с журналистами. Капоте был в белой рубашке с галстуком и кардигане с треугольным вырезом. Он почти не провел подготовительной работы – за исключением посещения дома Корлла. Когда охранники ввели Хенли в зал суда, Капоте посмотрел на худого парнишку всего пару минут, потом встал и вышел. В некоторых источниках цитируются его слова: «Я уже видел это раньше». Биограф Капоте Джеральд Кларк считает, что он ссылался на свой опыт с Хикоком и Смитом.
Кларк отмечает, что подход Капоте к писательству не годился для газет, требовавших ежедневных репортажей. Капоте больше склонялся к наблюдениям и рефлексии, созревающей со временем. А «Пост» требовала от него совсем другого. Кларк пишет, что Капоте «согласился только потому, что Джон [О’Ши] на этом настоял. Амбициозный проект, за который он взялся, не мог быть написан небольшими порциями – для него требовались такие же усилия и такой же размах, как для “Хладнокровного убийства”. Проект был обречен, и Трумен наверняка понимал это».
Издатель Капоте из «Рэндом-Хауса» сообщил печальную новость в «Пост». Блестящих репортажей из Хьюстона не будет – по крайней мере, не от ведущего американского автора тру-крайма. Капоте заболел.
Это была правда. Он поехал в Палм-Спрингс и был госпитализирован с дыхательной недостаточностью. Свои записки и вырезки он оставил в коробке в съемном доме в Санта-Фе в Нью-Мексико. Впоследствии хозяин дома их нашел, и теперь они хранятся в Публичной библиотеке Нью-Йорка.
Нечто подобное Капоте попробовал четырьмя годами позднее, в 1978-м, в Чикаго, с делом Джона Уэйна Гейси. Однако и на этот раз все ограничилось исследованием, которое никуда не привело. Капоте миновал свой пик писательского мастерства. А ведь если бы он всерьез занялся расследованием этих историй, то мог бы разоблачить организацию, торговавшую людьми, которая сыграла важную роль в обоих делах.
Подготовка к процессу
Мемуары Вэнса освещают его участие в деле Хенли, хотя и коротко. Он допустил несколько фактуальных ошибок, возможно, потому, что не был главным следователем. Новостные статьи и юридические документы позволяют заполнить эти пробелы, равно как и воспоминания Хенли. Брукс ход процесса никак не комментировал, но из апелляции можно понять стратегию его адвоката. (К тому времени Брукс сменил свою адвокатскую команду.)
Первым прошло слушание по Хенли: он хотел отказаться от своего заявления, сделанного в полиции 9 августа, из-за нарушений юридической процедуры. В заявлении содержались обвиняющие его признания в том, что он убивал людей. Без них команде прокурора не за что было зацепиться, чтобы предъявить Хенли убийства. Против него не было никаких улик, и он всегда мог заявить, что Корлл просто показал ему места захоронения трупов. Грей также надеялся на то, что процесс будет отложен. В декабре 1973 года судья Хэттен начал досудебные слушания.
Хенли предстал перед судьей 24 января 1974 года, чтобы рассказать, как он убил Дина Корлла ради спасения собственной жизни – в соответствии с признанием, сделанным в день ареста. Но он опровергал заявление полиции, что мировой судья предупредил его о его правах. Если бы Хенли победил по этому пункту, его показания изъяли бы из дела по причине нарушения его прав.
Хенли вспоминает, что тогда произошло. «Они заставили мирового судью встать и сказать: “Я вошел в дежурную часть, и они вывели всех троих из камеры временного содержания в холл, и там, в дежурной части [я зачитал им их права]”. Но я никогда не был в одном помещении с Рондой после ареста. Нас не выводили в холл. Он сказал, я его понял [предупреждение] и согласился с ним. Но это была ложь». Хотя Хенли пребывал в шоке и под воздействием наркотических веществ, он настаивал на том, что не подписывал никакой бумаги о своих правах. «Уилл Грей поверил мне. Он спросил [мирового судью]: “Раз вы это помните, что
