— Ха! Один ли я? А с кем же еще? Мое жилище совсем небольшое и, определенно, лишено каких-либо удобств, как я уже говорил тебе. Погоди, увидишь сама.
Они заговорили о Джои. С Джои все оставалось по-прежнему. У него имелась девушка, Луиза, которую Ингхэм никогда не видел и которая навещала Джои пару раз в неделю. Джои и Луиза были до ненормального влюблены друг в друга, по самые уши. Все это выглядело весьма печально. Джои никогда не женится на девушке, хотя Луиза очень бы этого хотела. Ина рассказывала Ингхэму о Луизе и раньше. Ей двадцать четыре, и это продолжается уже два года. Сейчас Ина, к облегчению Ингхэма, лишь вскользь коснулась этой проблемы. У него сейчас было не то настроение, чтобы высказывать соболезнования по поводу Джои и Луизы.
Он повел ее в ресторан, находившийся на противоположной стороне бульвара Бургиба, где вентилятор под потолком и патио позади создавали впечатление прохлады.
— Это один из двух ресторанов, рекомендованных мне Джоном, — сказал Ингхэм. — Его рекомендации оказались весьма полезными, все до одной.
— Ты, должно быть, был потрясен этим известием? — сказала Ина.
— Да, очень, — ответил он, глядя на нее через стол. Она причесала волосы в отеле, и следы щетки остались на ее темно-золотистых волосах, примоченных на висках. — Но не так, как ты, когда нашла его. Господи боже!
Она ответила медленно, словно делала признание:
— Это был самый ужасный момент в моей жизни. Я думала, он спит. Хотя и не ожидала обнаружить его там. Потом… — Она неожиданно замолчала, не в силах больше говорить, однако не заплакала. У нее словно пересохло в горле. Она посмотрела куда-то в пространство позади Ингхэма.
Он никогда не видел ее такой. Разумеется, отчасти это можно отнести на счет утомительного путешествия, подумал он.
— Не надо говорить об этом. Я могу себе представить… попробуй лучше эту тунисскую закуску. Она попадается в каждом меню.
Он имел в виду закуску из тунца, оливок и помидор. Ингхэм настоял, чтобы она заказала себе эскалоп, исходя из того, что кускус — неотъемлемая принадлежность Хаммамета.
Они еще долго сидели за столом, выпив по две чашки кофе и выкурив по нескольку сигарет. Ингхэм рассказал ей о Иенсене и немного об Адамсе.
— И это все, с кем ты здесь познакомился?
— Я познакомился и с другими людьми. Но большинство из них просто туристы, а это не слишком интересно. К тому же я работаю.
— Кстати, у тебя есть какие-нибудь известия от Майлса Галласта?
Галласт был продюсером «Трио». Очень похоже на Ину — помнить его имя, подумал Ингхэм.
— В начале июля я получил от него письмо. С сожалениями и тому подобным. Да я и видел его всего раз. И то мельком.
— Так что, эта поездка стоит тебе денег? Аренда машины и все такое прочее?
Ингхэм пожал плечами:
— Но она весьма познавательная. И потом, Джон дал мне тысячу долларов, а также заплатил за билеты.
— Да, я знаю, — кивнула Ина, как если бы ей это было хорошо известно.
— К тому же здесь все не так уж и дорого. А я не привык привередничать.
Ина улыбнулась:
— О, я кое-что вспомнила. Помнишь свой рассказ «Мы — это все»?
— Ну конечно же.
— Он получил премию. Первую литературную премию О'Генри. На ежегодном конкурсе рассказов.
— Правда? Ты меня разыгрываешь! — Этот рассказ был напечатан в ежеквартальном издании после нескольких отказов.
— Я тебя не разыгрываю. У меня есть приятель в этом комитете, или как он там еще называется, и он знает, что я знакома с тобой, поэтому он сказал при условии, что я больше никому не скажу об этом.
— И что это значит? Это денежная премия или что-то еще?
— Денежная? Я не знаю. Возможно, это просто знак признания. Рассказ замечательный.
Да, это был замечательный рассказ, в основу которого легла выдуманная Ингхэмом история жизни и надлома одного его нью-йоркского друга, шизофреника.
— Спасибо, — спокойно произнес Ингхэм, но его лицо покраснело от гордости и легкой неловкости за неожиданную славу.
— Ты уверен, что моему багажу в машине ничего не угрожает?
Ингхэм улыбнулся:
— Резонный вопрос. И весьма своевременный. Так что давай отчаливать.
Когда они отъехали от ресторана, Ингхэм остановился и купил несколько вчерашних газет и воскресный выпуск «Геральд трибюн». Затем они двинулись по направлению к Хаммамету.
— Ты устала? — спросил он.
— Не знаю. Должна бы. Который час? Девять утра по-нашему, а я не спала практически всю ночь.
— Тогда поспи после обеда. Как тебе нравится этот вид?
— Потрясающе! И, бог мой, как жарко! — Она сняла свой белый плащ, оставшись в цветастой блузке без рукавов.
Наконец Ингхэм провозгласил:
— А вот и Хаммамет! — и тут же осознал, что его радостный возглас прозвучал так, как если бы он объявил: «А вот мы и дома!»
Они съехали с широкой дороги — трио верблюдов размеренно двигалось вдоль обочины, но Ина этого не заметила — и вырулили на пыльный асфальт, петлявший по деревушке.
— Тут особенно не на что смотреть, — сказал Ингхэм. — Городок по большей части состоит из арабских домишек и причудливых зданий отелей, но они все дальше, на побережье.
— А где живешь ты?
— Налево. Вот здесь. — Они как раз проезжали мимо его улочки, Ингхэм увидел Иенсена и «Кафе де ла Плаж». Очевидно, Иенсен направлялся в кафе. Он глядел себе по ноги и не заметил Ингхэма. — Я подумал, что тебе прежде захочется к себе в отель, до того как ты познакомишься с моим жилищем.
— О, я не знаю.
Но они уже сделали дугу, направляясь к вытянувшимся вдоль побережья отелям.
— Какой чудесный замок! — воскликнула Ина.
— Это старинный форт. Построен еще испанцами.
И вот они подъехали к «Ла Рен», миновали широкие ворота, прошелестели гравием между высокими пальмами и зарослями бугенвиллей и четкой линией невысоких грейпфрутовых и лимонных деревьев. Все это выглядело весьма впечатляюще! Ингхэм почувствовал даже прилив гордости, как если бы лично являлся владельцем этого места.
— Похоже на старинную плантацию! — восхитилась Ина.
Ингхэм рассмеялся:
— Принадлежащую массе французу. Подожди, что ты скажешь, когда увидишь пляж. — Открывая парадную дверь отеля, Ингхэм столкнулся нос к носу с Моктой. — У тебя найдется пара минут, Мокта?
Он впервые видел Мокту с пустыми руками.
— Mais oui, m'sieur[477].
Ингхэм представил его мадемуазель Паллант, объяснив, что Мокта обслуживает бунгало. Мокта взял ключи от 19-го номера и помог донести багаж.
Номер был превосходным, с выходящими на море окнами и дверью, которая выходила на просторную белую террасу с затейливым парапетом.
— Это действительно потрясающе красиво! — воскликнула Ина.
Справа от них тонуло в море неправдоподобно огромное солнце.
— Я просто умираю, как мне хочется в душ. — призналась Ина.
— Так вперед. Мне…
— Ты можешь подождать меня? — Она принялась расстегивать пуговки на блузке.
— Разумеется. — Он купил газеты и теперь хотел бы просмотреть их.
— Так ты нахватался здесь арабского?
Ингхэм засмеялся:
— Ты имеешь в виду то, что я сказал Мокте? «Спасибо, скоро увидимся»? Я больше ничего не знаю. Мне это страшно действует на нервы, в разных разговорниках слова пишутся по-разному. «Асма» — это иногда «есма». А «фатьма»… — Ингхэм расхохотался. — Вначале я подумал, что так зовут девчонку, которая приходит прибираться у нас, производное от «Фатима». А оказалось, что это значит «девушка» или «горничная». Так что, если тебе понадобится здесь горничная, кричи «фатьма».
— Я запомню.
Запах мыла тронул ноздри Ингхэма, но пара не было. Она, вероятно, принимала прохладный душ. Ингхэм принялся за «Геральд трибюн».
Ина вышла из ванны, завернутая в большое белое полотенце.
— Ты знаешь, чего мне хочется?
— Чего?
— Лечь в постель.
Ингхэм встал:
