Прибыли крытые брезентом грузовики «ЗИС-5». На фронте машины эти ценили за надежность, неприхотливость и неплохую проходимость. Немцы охотно использовали «Захаров», как прозвали их наши шофера, в качестве трофеев. А вот полуторкой брезговали, мала грузоподъемность, надежность не на высоте.
Роты быстро погрузились. Вроде ехать недалеко, если судить по километражу на карте. Да непогода сделала свое дело. Бойцам то и дело приходилось выталкивать из снежных заносов грузовики. Бойцы даже рады размяться, согреться. В кузове так же холодно, как на улице, только что ветер под тентом не дует.
Когда прибыли на место, командир роты Афонин распределил полосы ответственности для каждого взвода. Федору и его взводу выпало быть крайними на левом фланге. Слева – занесенное снегом шоссе, сзади – село, справа покрытая льдом река со смешным названием Рожайка. Связь оговаривалась посыльными или ракетами. В самый бы раз пригодились рации, но на весь батальон была одна, да и то для связи со штабом полка.
Федор поставил бойцов через полсотни метров друг от друга. Для ночи, когда темно – многовато. Но в случае обнаружения групп, другие бойцы могут быстро прийти на помощь.
– Вперед! – подал сигнал Федор.
Бойцы передали его по цепочке, крайний от Федора боец был в полутора километрах, не докричишься. С ходу увязли в снегу, которого на открытой местности было по колено, местами – в низинах, намело с человеческий рост. Через полкилометра Федор почувствовал, что вспотел, как от тяжелой работы. А стоило остановиться передохнуть, как начинали мерзнуть ноги. Все бойцы в сапогах, а не помешали бы валенки. Видимость скверная. Ветер со снегом, темно. Только и видны смутно фигуры соседа по цепи слева и справа. Федор на компас поглядывал – верный ли курс держат? Заблудиться можно запросто, выйти не к месту сбора. Вот позорище будет!
Через час Федор распорядился о кратковременном отдыхе, сил идти не было, выдохлись солдаты. На передовой военнослужащих, когда находились в обороне и кухня была рядом, кормили лучше, чем в тылу. Солдаты Федора немощны не были, но и сил для долгой и тяжелой работы не хватало. Молодому организму энергия нужна, мясо, рыба, а не пустые супы с прожилками неизвестного происхождения. В других взводах ситуация была не лучше. На востоке начало сереть, видимость улучшилась, к тому же снегопад утих, ветер ослабел, однако мороз усилился. Федор напоминал бойцам о необходимости растирать лицо, дабы не поморозиться.
Снова двинулись вперед. К Федору сержант пробился.
– Товарищ лейтенант! Левее нас движение какое-то было. Сначала подумал – ветер поземку несет. Но почему там есть, а у нас нет?
– Где? Покажи!
Сержант показал рукой. Сколько Федор ни всматривался – белая пустыня. Померещилось сержанту? Пошли вперед и наткнулись на полузанесенные снегом следы. Сколько человек, в каком направлении двигались, непонятно. Судя по всему, с тех пор как прошли, не более получаса минуло, иначе ветер и снег укрыли следы.
– Цепь, стоять! – приказал Федор.
Сам на левый фланг пробиваться стал. Если это заброшенная группа диверсантов, они туда направиться должны, подальше от населенных пунктов. По пути Федор собирал бойцов. Десятерых на первое время вполне хватит. Через снег пробивались по очереди, так быстрее. След в снегу становился все более отчетливым.
– Приготовить оружие к бою! – приказал Федор.
Винтовки еще с начала прочесывания были заряжены, но стояли на предохранителе. И вдруг выстрел. Из ниоткуда, из снега. Шедший впереди Федора боец упал.
– Ложись! – крикнул Федор и сам рухнул в снег. Повернувшись на бок, вытянул из-за отворота шинели ракетницу. В стволе уже был патрон с красной ракетой. Взвел курок, направил ствол в небо, выстрелил. Теперь тревожный сигнал увидят все. Другой вопрос – как быстро смогут подойти. По глубокому снегу это может быть полчаса, а то и больше. Федор подполз к бойцу впереди. Если бы не он, пуля досталась Федору. Перевернул бойца на спину.
Попадание точно в голову, наповал. Точно стреляет, сволочь! Он подтянул к себе винтовку бойца, на ствол нацепил шапку-ушанку убитого, осторожно приподнял. Тут же выстрел. Пуля сбила шапку. Но Федор засек направление. Когда выстрел один, определить направление сложно, а со второго уже понятно. Северо-северо-запад, в направлении Чулпаново. Севернее Бережков, как первоначально предполагал Федор, но направление мысли было правильным.
Он обернулся назад. В его сторону двигались бойцы роты. Федор выругался в голос. Фигуры солдат в шинелях на фоне снега видны отчетливо, как мишени на стрельбище. А немцев не видно, потому как в белых маскхалатах.
Федор снял винтовку с предохранителя. Собрался, вскочил на колено, дал выстрел и упал в снег. Выстрел не прицельный, но немцы вполне себя могут как-то проявить. Не дураки они, видят, что их обнаружили. Даже если рота сюда подойдет, не батальон, группе диверсантов открытого боя не выдержать. Сколько их? Десять, двадцать? Обычно это число кратное десяти. Ровно столько вмещает «Юнкерс-52», который используется для выброски парашютистов. А в роте сто человек, пусть хуже подготовленных. Но за ротой вся страна стоит, на звуки ожесточенной перестрелки обязательно помощь подойдет. Диверсанты же на помощь рассчитывать не могут, поэтому будут уходить, отрываться от преследования. Летом им это могло бы удаться. Но в глубоком снегу каждый десяток метров давался с трудом.
Парашютисты это сами должны понять. Тогда кто-то один, от силы двое останутся прикрывать отход остальных. В снегу, да на морозе долго не улежишь, замерзнешь. Федор передернул затвор, вскочив, сделал выстрел. Уже не в небо пальнул, а в снег впереди себя метров за двести. Предположительно там находился противник. Накрыть бы его из минометов, было в батальоне такое оружие, да не взяли. Кинули бы десяток-другой мин и вяжи оставшихся в живых.
Рота подошла и залегла. Федор доложил ротному Афонину о группе противника и об убитом бойце.
– Стреляют, говоришь? Сейчас мы посмотрим, кто такие и на что способны! Рота! В атаку!
И сам вскочил первым, вскинув руку с пистолетом. Рота поднялась, а Афонин упал, сраженный пулей. Глупо получилось. Сам Федор сделал бы не так. Ползком, не рискуя бойцами, окружить хотя бы полукольцом и тогда атаковать. Немцы вынуждены будут рассредоточить внимание и ответный огонь по разным секторам. Цепь бойцов пробежала немного и залегла. Быстро продвигаться невозможно, а медленно – обречь себя на гибель. Уж подготовленные диверсанты стрелять умеют. Немцы на подготовке своих агентов патронов не жалели.
Федор немного приподнял голову. Надо принимать командование на себя. Если ротный убит, командование должен принять на себя командир первого взвода. Но он не проявляет инициативы. Ранен или убит? Или не в курсе, что ротного уже нет?
– Рота, слушай мою команду! Первый и второй взвод ползком влево, третий и четвертый – вправо. Под пули не подставляться. Выполнять!
Как военный, он знал, что легче команду выполнять, без командира подразделение превращается в неуправляемую толпу. Услышали, поползли. Федор выждал четверть часа, времени должно хватить. Ползти по глубокому снегу легче, чем идти на ногах. Да и бойцы должны сообразить, ползти друг за другом, по проторенному следу, так сподручнее. Догадались, или командиры взводов подсказали, но вправо и влево уходили глубокие, почти до промерзшей земли следы, можно сказать, неглубокие траншеи. Федор полез вперед по снежной целине. Когда преодолел половину пути, выстрелил из пистолета вверх и закричал:
– В атаку!
Бойцы дружно поднялись. Навстречу лишь жидкий огонь из одного автомата немецкого «МР-38/40», уж очень характерный «голос» у него. Федор сам вскочил, прыжками вперед кинулся. Все-таки уползли немцы, как он предполагал. Оставили для прикрытия одного. Худо-бедно, на какое-то время красноармейцев он сдержит. А фактически – смертника оставили. Диверсант успел высадить магазин, а когда менять его стал, кто-то из метких стрелков попал ему в голову. Подбежали все разом, с двух сторон. Молодой парень, под белым маскхалатом гражданская одежда. Снимет маскировку и ничем от местных жителей отличаться не будет.
