Диверсанты отползать стали, решив оторваться, уйти в сторону. Цель – вот она, радиомачты видны. И прорваться невозможно, русских много. Немцы отползали, постреливали, сдерживая атаку. Федор не торопил события. Минут через двадцать подойдут два взвода, шедшие по следу. Диверсанты в клещи попадут. Тут выхода только два будет – или сдаваться, или погибнуть бесславно во имя Германии, не выполнив задания. Если в группе немцы, могут биться до последнего патрона. В 1941–1942 годах были еще фанатики, верившие Гитлеру. Война в Европе прошла быстро, с блеском, и вера в фюрера была велика. После Курской дуги, когда был объявлен траур в Германии и во многие семьи пришли похоронки, немцы протрезвели. Геббельс еще вещал о близкой победе, но многие немцы уже сомневались.
Немцы попробовали отползти влево, по приказу Федора по ним открыли плотный огонь. Снег – плохая защита от пуль. Немцы прекратили движение. Пусть подумают, что делать. Федор уже видел вдали через бинокль приближающихся бойцов во главе с Черевиченко. Еще десять-пятнадцать минут, и они будут здесь. Немцы заметили советских бойцов в своем тылу тоже. Ситуация для немцев стала угрожающей. Их командир принял решение сдаться. Когда начнется бой, он будет на истребление. Со стороны немцев закричали, причем на хорошем русском:
– Мы сдаемся! Не стреляйте!
Федор приподнялся, крикнул в ответ:
– Бросьте оружие, поднимите руки!
Из снега встали четыре белых фигуры. Считая с убитыми – все. У одного из поднявшихся из-за спины была видна антенна от радиостанции. Хм, занятно! Наводит на мысль, что после диверсии диверсанты могли сообщать в свой разведцентр и за ними могли выслать самолет с лыжным шасси. Причем даже не «Юнкерс», а легкий «Шторх», группа-то уже уменьшилась.
– Сержант, бери двух бойцов и к диверсантам. Забрать оружие и весь груз.
– Есть!
Федор, а за ним и бойцы, встали во весь рост, лежать уж очень холодно. Да и немцы на виду, куда они теперь денутся? Сержант с двумя бойцами уже у немецкой группы. Федор приказал:
– Цепью – вперед!
До диверсионной группы оставалось пятьдесят, может, чуть больше метров, когда раздался сильный взрыв. На месте немцев и сержанта с бойцами дым, снежная пыль клубами. Взрывной волной бойцов в цепи и Федора сбило с ног, шапка с его головы слетела. В ушах звон. Федор привстал, осмотрелся. Его бойцы поднимались. Вроде все целы. Что произошло? Немцы несли взрывчатку и подорвались сами, совершив групповое самоубийство, или сержант совершил роковую ошибку? Так сержант несколько метров не дошел до немцев. Но теперь этого уже не узнать. Федор, а за ним и бойцы бегом рванули к месту взрыва. Сержант и двое бойцов были мертвы. Шансов уцелеть рядом с эпицентром взрыва не было. От немцев остались только окровавленные куски тел.
– Все оцепить, искать любые предметы – одежду, куски тел, рацию, вернее, то, что от нее осталось. Все! Приступить!
Собрали скромную кучку. Все, что осталось от немцев. К взводам Федора наконец вышел Черевиченко. Его бойцы просто качались от усталости. По глубокому снегу, в мороз, им пришлось пробиваться час.
– Чего тут произошло, Казанцев? – крутил головой по сторонам Иван.
– Немцы подорвали себя. Видимо, несли мощный заряд взрывчатки. После перестрелки потеряли половину группы. Сделали вид, что сдаются, подняли руки. Наши бойцы подошли, немцы взорвались. Куски тел собирали, ты видишь все, что осталось.
– Жесть! Сколько их было?
– Четверо. Еще пятерых в перестрелке убили, еще не обыскивали.
– Повезло тебе, Казанцев. Диверсантов уничтожил, потери во взводах небольшие, – с завистью в голосе сказал Иван.
Ревновал к успеху взводного. Да ведь ровня они. После гибели ротного промедлил, не решился. На войне молодые, решительные, везучие и толковые командиры росли быстро. Получали досрочно звания, должности. Рисковали сильно, многие не дожили до Победы. Но уже в сорок третьем можно было видеть молодых майоров и полковников, вещь почти невозможная до войны, когда поднимались медленно. От лейтенанта до старшего лейтенанта пять лет. На войне вакансии освобождались быстро, особенно в пехоте, на передовой. Срок жизни взводного в траншее – неделя.
Федор отправил в Одинцово посыльного за грузовиками. Надо было убитых забрать, своих и чужих. Да и жестоко было вести всю роту пешком, набегались уже.
Следующим днем комбат Жуленко проводил «разбор полетов». На ошибки указали. Но Федор ходил в именинниках. Отличилась третья рота во многом благодаря обходному маневру.
А уже через два дня приехал командир полка вместе с начальником штаба. За находчивость, за правильные и грамотные действия Федора назначили командиром роты. От неожиданного известия Черевиченко красными пятнами на лице пошел. А командир полка пообещал поговорить в Управлении о повышении Федора в звании. Конечно, времени после окончания училища мало прошло, два полных года. Но на войне год за три шел. Так что – заслуженно.
Командир не обманул, через неделю Федор обмывал новое звание в кругу командиров. Традиция была старой, с царских еще времен. Бросали кубари в стакан водки. Виновник торжества стакан должен был выпить, а кубари губами поймать. При царе кубарей или шпал не было, но от этого ритуал не изменился. С повышением в звании и должности приятелей у Федора прибавилось, но и недруги появились, хотя он никому дорогу не переходил. Вместо убитых бойцов прислали пополнение. Федор, несмотря на скверную погоду, морозы, роту старательно тренировал.
Никто не проявлял недовольство, после боестолкновения с группой диверсантов поняли даже скептики – нужна подготовка. А еще Федор начальнику штаба надоел, приносил заявки на автоматическое оружие – автоматы, ручные пулеметы.
– Да пойми ты, не пехота у нас! – ругался начштаба. – Автоматы в армии нужны, не хватает их.
– Хоть один на отделение, десяток на роту. Или пару ручных пулеметов.
– Твои бойцы в патрулях участвовать должны, на подвижных заставах, зачем им автоматы?
Но Федор настаивал. Винтовка хороша для дальнего и точного выстрела. Для городского боя или траншейного лучше автомата нет ничего. Видно – надоел со своими заявками начштаба. Через месяц рота Федора первой в батальоне получила десяток автоматов «ППШ», или, как ласково называли их бойцы, – «папаша». Федор сам вручал их самым метким и толковым бойцам. Были в его подразделении немного хулиганистые, но быстро соображавшие, способные принять в неординарной ситуации грамотные и правильные решения. Отличались бойцы друг от друга. Одни исполнительные, по службе придраться не к чему. Но без приказа от командира безынициативные, не способные генерировать идеи. Конечно, не вселенского масштаба, речь о сугубо прагматических решениях.
Каждый бой выявлял лидеров в подразделении. Или должны сержанты быть, но не всегда так получалось.
А сержант в армии фигура важная, на нем отделение держится, а из отделений взвод состоит, рота.
Стоит командиру серьезных, болеющих за дело сержантов подобрать, за подразделение можно быть спокойным, поставленную задачу выполнят.
Их батальон служил больше для массовых мероприятий – облав, уничтожения групп террористов, борьбы с непорядками, какие случились в Москве в октябре сорок первого. И от безделья батальон не страдал. Когда не было масштабных действий, действовали заставами на улицах. Московская область урбанизированная, в одном районе, вблизи друг от друга, зачастую города расположены. Чем ближе к столице, тем гуще. Повзводно их привозили в Подольск, Климовск, Чехов и даже Бронницы. Усиливали бойцами наряды милиции или патрули НКВД. Не любил таких выездов Федор. Отделение придавалось офицеру или сержанту НКВД, и Федор не мог контролировать или направлять их действия.
Но все быстро переменилось. В ходе наступательной операции Калининского фронта 29-й и 31-й армиями был освобожден Калинин (до революции – Тверь). Он был занят немцами 17 октября 1941 года и был под оккупацией 62 дня. Немцы уделяли Калинину особое внимание. Город имел стратегическое значение как плацдарм с севера от Москвы для наступления на русскую столицу. Кроме того, город был расположен на пересечении важных транспортных путей – Октябрьской железной дороги, шоссе Москва – Ленинград и реки Волги с выходом на канал Москва-Волга. Также в город сходились дороги из Ржева, Волоколамска, Бежецка. В городе располагались важные предприятия – вагоностроительный завод, ткацкие фабрики, завод искусственных кож, где выпускали кирзу для солдатских сапог, оборонные заводы. До войны в крупном областном центре проживали 216 000 жителей, было 3 театра, 3 вуза, имелось военное училище химзащиты. С начала октября в городе сложилась напряженная ситуация. Боеспособных частей для обороны города не было, ополченцы не представляли серьезной силы. Как и в Москве, возникла паника. Население грабило склады, магазины, процветали мародерство, грабежи, изнасилования. Немцы город бомбили, а пожары некому было тушить. В докладной записке военный прокурор 30-й армии Березовский писал:
