А эти будто перетекают один в другого. Дополняют и отрицают один другого. И Павел очень нервничает. Чует, что не готов?
– Данилова, – сказал Портнов.
И встала девочка в комбинезоне как у летчика, с короткими волосами, торчащими на макушке, будто иголки.
* * *
Пашка закусил указательный палец. То же самое, тем же движением сделал Артур, сидящий через проход.
Пусть она будет твоя, мысленно взмолился Пашка. Пусть она выберет тебя на веки вечные. Только пусть сейчас она пройдет через эти проклятые упражнения, пусть она сдаст зачет!
Ева остановилась спиной к доске, лицом к аудитории. Совсем недавно она стояла вот так же, будто на эшафоте, а рядом стоял Пашка, и Портнов сообщил всей группе, что эти двое обречены.
– Выбирайте. – Портнов перетасовал задания на столе.
Ева посмотрела на Артура. Потом на Пашку. Потом опять на Артура.
– Не этих выбирайте. – Портнов ухмыльнулся. – Задания, будьте любезны.
Артур и Пашка вдохнули одновременно. Одновременно встали, готовые драться. Ева стояла у стола, глаза казались огромными – слезы накатили, как линзы.
– Стоп, – тихо сказал женский голос за спиной. – Идет зачет. Дисциплина, пожалуйста.
Артур и Пашка вернулись на место, не глядя друг на друга. Пусть только сдаст, подумал Пашка и почувствовал – будто услышал, – как Артур подумал то же самое.
Плача, давясь слезами, Ева взяла первый попавшийся листок и прочитала условие. В комнате было так тихо, что шорох снега за окном казался ураганом.
Ева повернулась лицом к Портнову, спиной к аудитории. В ее черных волосах, поднявшихся дыбом, прыгнула и погасла электрическая искра.
Шли минуты. Портнов смотрел Еве в лицо поверх очков, вертел в пальцах свой перстень. Пашка не видел, что происходит, Артур тоже, только искры в ее волосах становились гуще, трещали, в комнате запахло озоном…
– Достаточно, – сказал Портнов. – Зачетку на стол.
Ева будто не понимала, о чем ее спрашивают.
– Пять. – Портнов расписался в ведомости. – Какие же вы предсказуемые, а… люди, люди… бьешься тут, бьешься, а они люди… Девушка, зачетка у вас в правой руке.
Ева разжала ладонь. Портнов поймал зачетку, готовую соскользнуть со столешницы на пол, открыл на нужной странице, расписался.
– Идите отсюда, готовьтесь к философии.
Ева пошла к выходу и налетела на дверной косяк. Отступила и вышла заново, с высоко поднятой головой. Пашка и Артур проводили ее глазами. Пашка спросил себя: а где же радость? Запаздывает. Наверное, потому, что Пашка не успел поверить.
У Евы «пять» на зачете.
– Микоян, – сказал Портнов. Пашка очнулся; из всей группы «А» в аудитории остались он, Артур, Самвел и Эрвин. Портнов что же, оставил братьев Григорьевых «на десерт»?!
Самвел устал от ожидания, был неуверен в себе, попросил заменить задание. Портнов поглядел на него поверх стекол, и Самвел чуть не расплакался, как Ева; у Пашки было недоброе предчувствие, но Самвел кое-как справился.
– Три, – сказал Портнов, расписываясь в зачетке. – Учитывая общественную работу в капустнике, который оказался таким же кислым, как название… Если не возьметесь за ум в начале будущего семестра, я напишу докладную куратору. Не стану ждать сессии. Я предупредил.
Самвел выбрел из аудитории, пошатываясь. Портнов смотрел в ведомость, выбирая следующую жертву. Пашка съежился: невозможно было ждать. Но и услышать свою фамилию сейчас – невыносимо.
– Климченко, – сказал Портнов, и Эрвин, вскакивая, чуть не опрокинул стул.
* * *
Валя сидел под статуей бронзового всадника, на постаменте, и ждал. Никогда раньше он не думал, что зачет автоматом – это такое мучение.
Один за другим однокурсники выходили из аудитории. Кидались друг другу в объятия. Тоня и Стефа то всхлипывали, то начинали неудержимо ржать.
Потом из двери странно, боком, выбралась Ева, вся в слезах. Однокурсники замерли; Ева держала в руках зачетку. Тоня подскочила первая, прочитала, что там написано:
– Пять!
Еву кинулись обнимать – даже те, кто не очень-то водился с ней, даже девчонки из группы «Б», которые напоказ ее игнорировали.
Валя чувствовал себя очень странно. Он как будто до сих пор стоял в оцепенении перед домом с мансардой и каменными львами у входа. Будто шел снег прямо здесь, ложился на плечи и на голову и был тяжелый, как мрамор. Валя смотрел на счастливых однокурсников, которые ничего не знали и радовались зачету. Мир казался им прежним, как будто там, за границами Торпы, по-прежнему шла жизнь и миллиарды людей занимались своим делом.
«Ты принес мне свой страх?» – спросила Александра Игоревна. Да, он пришел к ее дому, потому что ему было очень страшно ходить со своим знанием среди ничего не подозревающих людей. Но главное – он пришел за ответом. Он желал услышать от нее, что реальность на этот раз уцелеет…
Сидя сейчас на постаменте, Валя вспомнил – в деталях – все их прежние разговоры в мансарде. О мире, где умирают дети и падают самолеты. А мир вне страха, отчаяния и детской смерти не может существовать, он разрушается, и Хаос уже на пороге…
Пришла Алиса. Села рядом с Валей, прижалась теплым боком:
– Переживаешь за своих?
– Ева сдала, – рассеянно сказал Валя.
– Ура! – Алиса обняла его и поцеловала в ухо. – Это ты сделал! Ты ей помог!
– Ну нет. – Валя не был настроен обниматься, но отстранять ее сейчас значило обидеть. – Я как раз не сумел. Это Артур с Пашкой. Они как-то…
– А они уже сдали? – озабоченно спросила Алиса.
Открылась дверь аудитории. Валя напряженно привстал; вышел Эрвин, красный, как после бани:
– Ух ты… ну еж твою медь… Четыре!
Валя сел обратно, на край постамента. Близнецов Григорьевых, всегда открывавших список, Портнов оставил на самый финал зачета.
На десерт.
* * *
Аудитория опустела. Только Артур и Пашка сидели близко, но не рядом – через проход. Смотрели вперед, на доску над головой Портнова. Тот внимательно проглядывал ведомость, хотя выбор у него оставался только из двух имен.
– Итак, Григорьев… Павел. Прошу с зачеткой сюда.
По тому, как Паша встал, Сашка уверилась: недоучил. Недотянул. Был счастлив пару недель, когда сидел в одной комнате с Евой, и не чувствовал за это вины; утопил в своем счастье половину учебных стараний. Был самонадеян. Оттенял легкомыслием железную старательность Артура…
Сашка встретилась глазами с Портновым. Тот выше поднял узкие стекла очков, отгородился бликами – отражениями снежного окна. Портнов функция, его бесполезно умолять, если студент не готов – зачета не будет.
– Выбирайте задание, Григорьев, – сказал Портнов.
Адель и Физрук смотрели на Сашку. Это были разные взгляды, но Сашка предпочла бы сделаться сейчас невидимкой.
* * *
Пашка протянул руку и взял первый попавшийся листок. Не удивился. Это был тот самый номер, который он не отработал сегодня ночью. Не успел.
– «Последовательно выполните упражнения из раздела со звездочкой номер тридцать. От девяносто второго к седьмому».
Пашка посмотрел на Артура. Тот сидел, сплетя пальцы, глядя напряженно, но без паники. Сложное задание, да. Но сам Артур наверняка повторил его несколько раз…
Пашка перевел
