— Ох, не люблю я такие прогнозы. Если ты что-то говоришь, то оно всегда сбывается.
— Ты мне льстишь, дружище…
В дверь постучали, Корышев напрягся, ожидая самого худшего развития ситуации. За последний месяц он уже перестал верить в лучшее. В воздухе отчётливо почувствовалось напряжение.
— Я открою,— произнёс Андрей и направился к двери. С каждым шагом возрастал и градус. Павел поймал себя на том, что инстинктивно проверил наличие пистолета в кобуре.
Дверь открылась, на пороге стоял невысокий человек с коляской, доверху набитой пакетами.
— Внутренняя почта,— сказал мужчина, смотря мимо Булдакова,— для Павла Алексеевича.
— Передавайте,— ответил тот, и Андрей принял пакет.
Дверь закрылась, друг не спеша подошёл к столу, рассматривая надпись на пакете, и произнёс:
— По всей видимости, результаты баллистической экспертизы. Чуть раньше, чем мы рассчитывали.
Булдаков передал ему пакет. Паша ловким движением руки вскрыл его и достал листок. Содержание полностью подтверждало те предположения, которые высказывал Андрей, и Корышев сказал об этом.
— Вот и славно,— сказал Булдаков,— если в местные больницы поступит человек с двумя огнестрельными ранениями, то мы сразу узнаем. Сделаешь запрос, Паш?
— Безусловно. Сейчас позвоню и пойду к генералу,— согласился Корышев и потянулся к телефону…
* * *
Местоположение отделения Секретного Отдела было известно всем, чего нельзя сказать о делах. Восточное крыло восемнадцатого этажа полностью отдавалось под его управление, поэтому Ромину стоило всего подняться вверх на несколько этажей.
Карлоса Оттона Евгений Николаевич встречал не так часто, в основном на совещаниях, либо при более сложных обстоятельствах, когда нужно было срочно обсудить насущные вопросы. Карлос был моложе его лет на пять и работал на посту гораздо меньше, но в профессионализме ему сложно было отказать. Человек находился на своём месте, это факт, но последние события сильно ударили по доверию Ромина к нему, и настало время расставить все точки над «i».
Генерал-полковник Оттон встретил его приветственно и предложил сесть.
— Что привело вас ко мне, мистер Ромин?— спросил он.
— Ваши сотрудники, мистер Оттон.
— С удовольствием вас выслушаю,— сказал тот, подошёл к бару и предложил.— Виски? Отличное. Из Англии.
— Нет, благодарю. Давайте, ближе к делу.
— Что ж,— разочарованно произнёс Карлос и сел на место.— Что случилось?
— У меня есть фотографии двух ваших сотрудников,— Ромин достал их из папки и выложил на стол. Оттон деловито посмотрел сначала на одну из них, затем отложил и посмотрел на вторую.
— Так в чём проблема?
— Одного из них зовут Руслан Хокай. Он застрелил Элиаса Антонио Кортеса Харроса, более известного под кличкой Джулио.
— Ах, вот в чём дело…
— Да, этот человек не раз связывался со мной и следил за ходом расследования нападения на Исследовательский Центр.
— Ого, довольно резкое заявление!— Карлос откинулся на спинку кресла и почесал подбородок.— То есть вы считаете, что я его направил к вам, чтобы убрать этого… Джулио?
— Мне интересно знать, насколько далеко зашёл Секретный Отдел, и насколько далеко ещё готов пойти,— твёрдо сказал Ромин.
— Мой дорогой друг,— Оттон развёл руками,— ты же знаешь, сотрудники СО имеют право быть в курсе всех расследований, и если Руслан посчитал нужным знать, то это его право.
— Хочешь сказать, что он действовал по собственной инициативе?..
— Именно это,— кивнул Оттон,— но ты, разумеется, мне не веришь. Даже не знаю, как тебе доказать обратное.
— Конечно, не верю,— отмахнулся Евгений Николаевич,— как я могу доверять вам? Я в курсе, что вы хотите управлять ходом расследования. Конечно, вы могли бы взять дело себе, но вы не уверены в успехе. Хотите собрать сливки?.. Назначение молодых сотрудников тоже входило в ваши планы. Неужели ты надеялся, что я это не узнаю? Вполне естественное желание. Всё довольно очевидно, я уже давно это знаю. Кстати,— Ромин выложил шарик диаметром в миллиметр,— знаешь, что это?
— Да,— коротко ответил Оттон. Его лицо выражало крайнюю степень озабоченности.
— Следите. У меня уже вот-вот сложится впечатление, что СО вовсе не хочет, чтобы кто-либо вообще добрался до истины. Я могу потребовать внутреннего расследования, но останавливает одно соображение.
— С удовольствием послушаю…
— Вы знаете что-то, что именно заставило вас не брать расследование в свои руки. Вы знали, что это слишком опасно и что это может стоить вам должности. Гораздо проще поставить кого-нибудь не столь важного и после забрать дело в свои руки. Вот вам и причина.
— Идёшь ва-банк,— изрёк Оттон.
— Иного не остаётся,— подтвердил Ромин..
— Что ж… страх обычное дело, генерал,— руководитель СО даже слегка улыбнулся.
— Значит, вы не намерены останавливаться.
— Если у вас не найдётся предложение, которое бы всех устроило.
— Оставьте провокации, и о ваших делах никто не узнает.
— У вас есть доказательства?— Оттон забрал устройство слежения, явно намереваясь оставить вещественную улику себе, на что Ромин сказал:
— Есть материальные доказательства влияния вашего отдела на ход расследования. Один из ваших сотрудников,— он указал на фотографию Руслана,— устранил одного обвиняемого…
— …А второй стрелял в вашего сотрудника, которого не должно было быть там. Откуда он имеет такую информацию?— задал риторический вопрос Карлос, спустя секунду он пролжил.— Я не отвечаю за каждого своего сотрудника: у них обширные права. Мы умные люди, генерал, и понимаем друг друга. Факты, знаешь ли, понятие относительное, как и всё вокруг. Руслан был заменён копией, которая и уничтожила Джулио. Неужели он умер от приступа совести?
Евгений Николаевич вынужден был признать, что в этом деле у генерала Оттона больше средств влияния, но у Ромина уже просто напросто не оставалось выбора. Он должен был нанести этот удар первым.
— А что касается этого,— Карлос указал на шарик,— где гарантия, что Руслан, подставное лицо, не использовал влияние и средства, чтобы самовольно поставить это устройство? Здесь нет клейма.
— Я бы удивился, если бы оно было бы обнаружено.
— А мы просто советовали вам дать возможность молодым, подающим надежду, сотрудникам показать себя в деле,— непринуждённо сказал Оттон.— Так в чём вопрос? Где здесь злой умысел. Слабая доказательная база. Всё вполне объяснимо.
— Вы всё просчитали? Вы уверены?
— Вы ведь ведёте запись разговора?— спросил Оттон. Да, Ромин вёл запись. Оппонент был уверен в неуязвимости своей позиции. И следует отметить, что не без оснований.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
