Джайр молча смотрел в темноту — на гигантское сооружение, будто размытое в мутном мареве красноватого света костров. Три запруды, одна над другой, — каменные барьеры против мощи воды. Система шлюзов удерживала натиск течения Серебряной реки, разбивая поток перед тем, как река водопадом срывалась в пропасть. Капааль, крепость дворфов, стоял на самой верхней плотине, растянувшись по всей длине колоссальной преграды. Фасад мрачной крепости выходил на запруды. Крутые горы подступали вплотную к нижним плотинам. И никаких троп и подходов, только узкие выступы на отвесных утесах да подземные тоннели, известные лишь дворфам. А с другой стороны верхней плотины широко разлился Циллиделлан — такой тусклый и темный сейчас, этой туманной безлунной ночью, — черное озеро в обрамлении красных огней. Огней костров вражеской армии.
— Да, гномы, они спят и видят, как бы заполучить все это. — Форкер провел рукой в воздухе над плотиной. — Капааль контролирует водоснабжение всех земель западнее Радужного озера. Раньше, когда еще здесь ничего этого не было — ни плотины, ни крепости, ничего, — в сезоны дождей река так разливалась… И теперь, если гномы… — Он покачал головой, обрывая себя. — Бывало, если, к примеру, плохая весна, то и в Кальхавене наводнение, да.
После этого дворф замолчал надолго. Джайр тоже молчал, потрясенный размерами сооружений. “Это какого же труда стоило все это построить!” — с благоговением думал долинец. Форкер уже показал ему внутреннее устройство шлюзов, объяснил, как все это работает. Надо сказать, что долинцу было действительно интересно, и он не жалел, что пошел с Форкером.
Слантер засел разбирать карты дворфов, карты Северного Анара и Вороньего Среза “И между прочим, весьма неаккуратные!” — не преминул пробурчать гном при первом же взгляде на них. Но из двух зол выбирают меньшее: все-таки лучше дурацкие карты, чем еще один разговор с мвеллретом. Он, Слантер, и сам разберется, без всяких вонючих ящеров. В общем, гном согласился сверить маршрут отряда с картами дворфов и даже кое-что там исправил. А Эдайн Элессдил извинился и тоже куда-то ушел. Так вот и получилось, что долинец остался вроде как не у дел и с благодарностью принял приглашение Форкера. И еще Джайр надеялся, что прогулка с дворфом отвлечет его от постоянных раздумий о Гарете Джаксе, — тот еще не вернулся, а уж пора бы… давно пора. Но все, ладно! Лучше не думать об этом.
— Гномы не смогут пройти по горам к нижним запрудам, — говорил Форкер, глядя на далекие сторожевые костры. — С той стороны все проходы защищены. Наши предки, когда строили Капааль, предусмотрели и эту возможность. И пока стоит крепость, плотинам ничто не грозит. А значит, ничто не грозит Серебряной реке.
— Не считая того, что ее уже отравили, — грустно заметил Джайр.
Дворф кивнул:
— Это да. Но если вода Циллиделлана хлынет в ущелье, станет много хуже. Тогда яд растечется быстрее. По всем землям на западе.
— А люди там знают, что им угрожает?
— Они знают, да.
— Тогда они должны были прийти сюда и помочь вам, мне так кажется. Форкер грустно улыбнулся:
— Это тебе так кажется. А вот кому-то другому гораздо удобнее не верить, что все происходит так, как оно происходит. Мол, такого не может быть…
— И что, неужели ни один из народов вам не поможет?
Дворф пожал плечами:
— Ну нет, почему же? Андер Элессдил лично ведет сюда армию эльфов. Правда, они пока еще в двух неделях пути отсюда. И Каллахорн обещал помочь; Хельт и еще кое-кто уже здесь и сражаются вместе с нами. От троллей пока ничего — их племена рассеяны по просторам Северной Земли. Быть может, в конце концов тролли поддержат нас на северных границах.
Он замолчал. Джайр мгновение подождал, а потом спросил:
— А Южная Земля?
— Южная Земля? — Форкер покачал головой. — У них там Федерация и Коалиционный Совет. Сборище идиотов. Мелкие внутренние потасовки и борьба за власть отнимают всю их энергию. Новой Южной Земле нет дела до других народов. Похоже, южане возвратились теперь к тому, что было во времена Первой Битвы. И будь Чародей-Владыка сейчас жив, боюсь, Федерация охотно присоединилась бы к нему.
— Но зато Каллахорн с вами, — быстро проговорил Джайр. — Люди с границы — это особое племя.
— Да, но одних каллахорнцев недостаточно — вздохнул Форкер. — Даже всего Легиона. Ты и сам видел вражеское войско объединенных племен. Теперь гномы сильнее нас. И с ними те черные твари… — Дворф печально покачал головой.
Джайр нахмурился:
— Зато у нас есть очень сильный союзник. Даже Морды его боятся… У нас есть Алланон.
— Да, Алланон, — пробормотал Форкер и снова пожал плечами.
— И еще Брин, — добавил Джайр. — Как только они доберутся до Идальч…
Внезапно он замолчал, вспомнив предсказание Короля Серебряной реки. Словно бы печальный шепот пронесся в сознании: “… У них не получится, ибо они как листья, гонимые ветром… Твоя сестра и друид. И оба сгинут…"
Джайр прогнал мрачные мысли. Он поклялся себе еще тогда, что этого не будет. И вновь повторил: “Я доберусь до них. Я их найду. Я поднимусь к Колодцу Небес, брошу в воду Серебристую Пыль, и вода станет чистой, и в чистую воду я опущу кристалл, и тогда…” Джайр запнулся. Тогда что? Он не знал. Знал только, что-то будет. И он сделает что-то такое, чтобы пророчество старика не сбылось.
Но сначала нужно еще дойти, угрюмо напомнил себе долинец. Впереди — долгий путь. А Гарета Джакса все нет и нет…
Форкер засунул руки в карманы плаща и, низко опустив голову, направился дальше по крепостной стене. Джайр догнал дворфа уже на лестнице, которая широкой лентой спускалась к нижней плотине.
— Расскажи мне о Гарете Джаксе, — внезапно попросил долинец.
Дворф продолжал глядеть себе под ноги.
— А что ты хочешь, чтоб я рассказал? Джайр помотал головой:
— Ну, не знаю. Что-нибудь расскажи.
— Что-нибудь? — пробурчал Форкер. — По-моему, немного неопределенно, нет? О чем именно? Джайр мгновение подумал:
— О том, чего больше никто не знает. Что-нибудь о нем.
Форкер облокотился о каменный парапет и молча уставился в ночь, на черное зеркало Циллидел-лана. Джайр встал рядом с дворфом и тоже молчал. Он ждал.
— Тебе бы хотелось понять его, да? — наконец заговорил Форкер.
Долинец медленно кивнул:
— Хотя бы чуть-чуть.
— Мне кажется, это вообще невозможно, Омсворд. Все равно что пытаться понять… ястреба, парящего в небе. Ты его видишь. Видишь, какой он и что он делает. Ты восхищаешься им. Ты, вероятно, немного завидуешь его вольной жизни. Но понять его ты не можешь. По-настоящему — никогда. Чтобы понять его, нужно быть им.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
