Читаем без скачивания Кровь ангелов - Дмитрий Казаков

– Именно так, мой государь, – Карелус поклонился. – Хотите ли вы одолеть страх?

– Да! – воскликнул Вальгорн и уже тише добавил: – А это возможно?

– Для таких, как я… как мы, – поправился горбун, – нет ничего невозможного.

Его руки, до сего момента спрятанные под балахоном, вынырнули из-под него, и в них оказался похожий на вытянутое яйцо предмет – белый, блестящий и скользкий на вид и вроде бы слегка пульсирующий, с красными точками на боках.

Вальгорну стало противно, но в следующий момент отвращение сменилось интересом.

Дверь императорского таблиния охраняют двое варваров с Волюнтаса, но они смотрят на Валерию почтительно и отступают в сторону, давая дорогу – во всех варварских мирах знают, кто такие сивиллы, а во владениях Белого Храма и вовсе есть постоянная миссия.

– Мой государь, – говорит она, переступив порог, и тут же ощущает неприятный кислый запах.

Муравьиная кислота? Что-то иное?

Вальгорн тут, сидит за столом, но лицо его напоминает одну из тех масок, что висят на стенах, – белое, застывшее, с остановившимся взглядом и отвисшей челюстью. Рядом топчется дворцовый управитель, горбатый карлик, и в глазах его пылает откровенная ненависть.

Уж этому она чем не угодила?

– Ты? – спрашивает император, медленно шевеля губами. – Хм… зачем явилась?

– Вы сами пригласили меня, мой государь, – говорит Валерия, тщательно скрывая тревогу и удивление.

Что здесь происходит?

Вальгорну вкололи фунгус или ввели какую-нибудь подавляющую волю отраву?

Нет, не похоже, там другая клиническая картина.

Здесь же бледность, заторможенность, какой-то непорядок с глазами, они словно под катарактой… и еще эта кислая вонь, она напоминает о чем-то… она ведь читала, очень давно, еще во время обучения.

– Вы здоровы, мой государь? – под видом заботы о собеседнике Валерия делает шаг вперед.

Так, пульс замедленный, видно, как бьется вена на запястье лежащей на столешнице руки… дыхание неритмичное, и глаза, да, на них настоящая пленка, очень тонкая, еле заметная и вроде бы такая же на коже лица… налет?

Да, точно, она читала… отчеты Домина Когнитус пятивековой давности.

Но это невозможно! Невозможно!

– Я? Ах, да… – Вальгорн пытается вспомнить, действительно ли он приглашал сивиллу, и его усилия увенчиваются успехом – бледные губы трогает слабая улыбка. – Конечно, да… Мне нужна твоя помощь, ведь враг вторгся в нашу инсулу, тот самозванец с Аллювии, привел с собой варваров.

Валерия слушает вполуха, а сама все силы тратит на то, чтобы спрятать замешательство и страх – не от Божественной Плоти, тот в данный момент не особенно хорошо соображает, а от стоящего рядом с ним существа, лишь внешне похожего на человека.

Кто бы мог подумать, что хоть один из них выжил!

И не просто выжил, а сохранил материал для размножения…

Насколько она помнит, после победы Ретир Освободитель приказал уничтожить всех, кто находился на подозрении. Сотни людей погибли, тысячи прошли тщательную проверку, а Ехидна была «стерилизована», ее бомбардировали с орбиты до тех пор, пока биосфера не оказалась уничтоженной.

Чтобы не выжил ни один эрг…

Но все же «птенцы» проклятого Орлиного Гнезда уцелели.

И один из них стоит сейчас в нескольких шагах и сверлит Валерию подозрительным и недружелюбным взглядом – стоит ему заподозрить, что она поняла, догадалась, и ей не выжить, несмотря на всю подготовку, умения и знания Антрум Ноктурна. Нет, вряд ли он убьет ее сам, скорее всего это сделают воины ставшего одним из «птенцов» императора.

Пленка на лице, заторможенность, кислый запах – все признаки того, что хозяин таблиния, Мерцающего трона и всего Империума вступил в контакт с тем, что обычно именуется «яйцом».

Несколько часов, эти признаки исчезнут, и начнется необратимая симбиотическая трансформация…

– Конечно, мой государь, – вступает сивилла, как только Вальгорн замолкает. – Готова сделать все, что в моих силах, но для этого мне понадобится помощь сестер и уединение…

Она должна вырваться отсюда, для начала – из таблиния, затем – из дворца. Обязана передать информацию на Арканус, чтобы Старшие Сестры смогли приготовиться к тому, что их ждет.

Эпоха правления Драмиция как раз была отмечена «кострами ведьм».

Интересно, с какого рода «птенцом» она имеет дело, насколько давно он находится в симбиозе с эргом? Маленький рост, уродство… других признаков она не помнит, слишком давно читала материалы по Орлиному Гнезду, да и не особенно внимательно, никогда не думала, что они пригодятся… и горб, да, горб!

Выходит, что перед ней «оперившийся», достигший зрелости враг.

Очень опасный враг, невидимый для ирунаре, поскольку более не принадлежит к человеческому роду, куда более сильный и быстрый, чем любой из воинов-полулюдей или убийц-гомункулов, способный наводить на тех, кто находится рядом, определенные эмоции…

И это только то, что она о нем помнит.

– Хм, хорошо, иди к себе, – говорит Вальгорн. – Через час придешь и доложишь… Понятно?

Валерия кланяется, думая о том, чтобы только сердце билось ровно, что дышать надо как обычно, и вовсе не глядеть на дворцового управителя, ведь не к лицу сивилле обращать на него внимание.

Малейшее подозрение со стороны «птенца», и она умрет.

– Да, мой государь… – теперь развернуться и шагать к двери, медленно, очень медленно, с достоинством.

Пройти между стражами-варварами и не ускорить шаг даже в коридоре.

Проклятие на всю человеческую память, но как эта тварь сумела пробраться во дворец? Есть ли у них в Антрум Ноктурна хоть какие-то сведения о человеке по имени Карелус, ставшем дворцовым управителем… Когда?.. Кажется, вскоре после того, как Нервейг занял Мерцающий трон.

Ладно, об этом потом, сейчас нужно понять, как вырваться отсюда.

Просто так ее не выпустят – это понятно, еще три недели назад, когда сивиллу только перевезли во дворец, Валерия поняла, что это нечто вроде заключения, только очень комфортного.

Никакой связи с внешним миром, никакой возможности выбраться.

Обратиться к находящемуся здесь же, во дворце, Луцию, чтобы тот через третий глаз связался с другими жрецами, а те – передали сведения о том, что произошло, на Арканус?

Нет, не годится, верховный понтифик слишком труслив и не поверит ей, решит, что сивилла попросту рехнулась – какое Орлиное Гнездо, какие «птенцы»? Кроме того, попытка обратиться к Каелуму наверняка будет замечена… и пресечена дворцовым управителем.

Фактически он хозяин огромного здания.

А значит – придется обойтись собственными ресурсами.

Валерия спокойно, не торопясь, добирается до отведенных ей покоев, охраняемых парочкой преторианцев из Первой «Божественной» когорты. И только оказавшись за створками, сделанными из белого «костяного» дерева с Таэды и украшенными богатой резьбой, она вздыхает с облегчением.

Все следящие устройства они обнаружили еще в первые дни, и заглушить их – дело минут.

– Данжела! – зовет сивилла. – Нас ждет ответственная работа!

– Да, моя госпожа, – вышедшая навстречу послушница склоняет белокурую голову.

Пять минут, потраченных на возню с небольшими и легкими в управлении приборами, и микрофоны с камерами благополучно слепнут и глохнут как минимум на час. А это значит, что Валерия может отдать вроде бы безобидный приказ, который тем не менее никому из чужих слышать нельзя.

– Позови Фандиру, – велит она Гизли, второй послушнице.

Вскоре перед Валерией стоит невысокая полноватая женщина со следами ожога на круглом лице, бесцветными волосами и затаенной опаской в ярко-ярко-синих глазах – во всем, кроме них, типичный гомункул, изготовленный на одной из биофабрик Фонса.

– Ну что же, – говорит сивилла. – Освободим своего демона, чтобы сразиться с чужими… Двенадцать огненных колесниц торили свой путь среди мглистой ледяной бесконечности.

Фандира вздрагивает, по телу ее проходит судорога.

Она прижимает руки ко рту, а глаза ее вспыхивают голубым огнем, настоящим, ярким, живым. Взгляд изменяется, плывут очертания фигуры под одеждой, начинает трансформироваться лицо.

Служанку сгибает пополам, она падает на колени, опускает голову, а когда поднимает ее, то перед Валерией оказывается золотокудрая и изящная женщина, фемина императора Нервейга.

– Проклятие на весь этот мир… – шепчет она кривящимися искусанными губами. – Интересно, и как долго я отсутствовала?

Глава 14

Что есть человек? Пылинка, несомая неистовым ураганом времени? Или источник, порождающий беспощадное дуновение? Биологическое или социальное, высшее или низшее? Сложный вопрос, терзавший умы в те века, что были до Фуги, и продолжает терзать до сих пор.

Являются ли людьми существа, лишь похожие на нас внешне, но внутренне нам совершенно чуждые?

Содрогания, такие тяжкие, что кажется – громадный корпус вот-вот развалится. Протяжный скрежет, наводящий на мысли о расходящихся силовых балках и прорехах в обшивке, густой воздух, заполненный запахами пота, теснота и жара, ощущаемые даже в это время, когда Ларс частично обретается в общей анасим-оболочке «Фалько мальтуса» и «Синего кита».