на закупку оборудования и материалов, и нужно было постараться, чтобы полностью его выбрать. Но сам факт внешнего
контроля,
зависимости от чужой благосклонности приводил меня в бешенство. Можно сколько угодно оправдывать это безопасностью — в глубине души я понимал, что связался со Стражами по причине обычной трусости. Испугался, что с настолько опасной специализацией за меня возьмутся всерьез.
Я был готов поставить пять против одного, что роман с СКП не навсегда, и что однажды придется снова отправляться в вольное плавание или, как минимум, сменить команду на ту, где не будет постоянного надзора. По достижению совершеннолетия или раньше, мирно или нет, сохраняя контакты или сжигая мосты — не важно даже. Сама необходимость отчитываться перед кем-то, следовать предписанным кем-то нормам поведения, говорить то, что скажут, быть там, где скажут — все это словно возвращало меня на недели назад, в эту же комнату, запертую на ключ и без единой капли инсулина.
Я закрыл глаза и вызвал в памяти содержимое письма. Пробежался по строчкам, убедившись, что запомнил все как надо, и остановился подробнее на списке стрессовых состояний. Большую часть можно смоделировать в уме. Для некоторых потребуется живой пример. Но для начала — еще немного кофе.
Оторвавшись от монитора, я понял, что опять настолько увлекся, что проторчал за компьютером всю ночь. Не то, чтобы это было в новинку, но раньше потребность во сне, в конце концов, загоняла меня в постель. Суперсила позволяла выйти за рамки человеческих возможностей — например, троллить на ПЛО одновременно с трех разных прокси-серверов под тремя разными аккаунтами на протяжении пятидесяти страниц обсуждения. Или навернуть двенадцать серий «Gundam Wing» за один присест. Или убить двадцать попыток на то, чтобы выучить мувсеты гребаных горгулий в Demon’s Souls и не расколотить в ярости клавиатуру*.
Была половина седьмого утра, и мои родители уже должны были проснуться. А мне через сорок минут следовало отправляться в школу. В гребаную новую школу. Еще один момент, в который Пиггот уперлась рогом. Мне было вполне неплохо в «Безупречности», туда я ходил не первый год, и хотя близких друзей там не имел, но и изгоем не был. Просто не сближался ни с кем.
До «Аркадии» нужно было добираться через полгорода. Учебная программа в «Аркадии» была заметно проще, из-за чего я опасался отупеть. «Аркадия» являлась не частной, а государственной школой, поэтому приличные люди там терялись в толпе разномастного сброда. Перевод посреди учебного года нового ученика в «школу для Стражей» не могли не связать с вступлением в их ряды нового кейпа. Наконец, прогулы в «Аркадии» бы не остались незамеченными. Если уж переводиться, я бы предпочел помойную яму типа «Уинслоу», где отсутствие ученика на занятиях могли не замечать неделями. Отличный повод не тратить драгоценное время на среднее образование, когда его можно потратить на технарские дела.
Пиггот уперлась. Я тоже. Не то, чтобы перечисленные аргументы были весомыми. Я бы и сам не отказался сменить обстановку, просто для разнообразия, но очень не хотелось идти у Свинки на поводу. Положение спас — кто бы вы думали? Кайзер. Точнее, Макс Андерс. Во время оформления моего соглашения с «Медхолл», он за закрытыми дверями дал мне общую рекомендацию по линии поведения в Стражах.
— Не конфликтуй, — сказал он, срезая кончик с сигары. — Они — твое прикрытие. Личности членов Империи — это секрет Полишинеля для Протектората, с тем количеством Умников и Технарей, которые есть в их распоряжении. Неписанные правила защищают наши гражданские идентичности, но…
Он зажег сигару и выпустил изо рта облачко дыма.
— Насколько нам известно, у них нет данных о твоих контактах с с кейпами Империи. Но ты все равно под подозрением — и потому, что сам работаешь с «Медхолл», и потому, что твоя мать работает здесь, а фирма твоего отца недавно получила крупный долговременный контракт. Они не могут быть уверены на сто процентов, что ты крот, но никогда не сбросят со счетов такую вероятность.
— То есть в один прекрасный момент я могу обнаружить себя в звукоизолированной камере для допроса? — меня такие новости, мягко говоря, не радовали. У Андерса был поразительный талант доводить людей до паранойи.
— Маловероятно. Скорее, тебя будут постоянно держать под наблюдением, ограничивать в доступе к информации, и одновременно пытаться изо всех сил перетянуть к себе. Не только формально, но и душой. И даже если что-то всплывет, СКП обернет это себе на пользу — смотрите, мы вырвали юного кейпа из лап нацистов, наша система работает, — Последние слова Андерс выплюнул с презрением. — Разумеется, тебе от этого лучше не станет. Недостаточный повод для Клетки, и даже для обычной тюрьмы, но с последними крохами свободы ты попрощаешься. И вот тогда ты встанешь перед выбором — провести остаток жизни на каторге, или сражаться за свою свободу. Это даже иронично, с учетом даты твоего рождения.
Благодаря маске Андерс не заметил, как я нервно дернул щекой.
— Благодарю за совет, сэр, — ответил я. — Буду белым и пушистым.
— Не надо становиться пушистым, — серьезно ответил глава совета директоров. — Такая резкая смена образа может быть негативно воспринята общественностью.
— Кстати о пушистых… Крюковолк. Насколько он ценен для Империи?
— Он сильнейший из наших бойцов и прирожденный боевой командир. Почему ты спрашиваешь?
— Мне показалось, он не слишком рад моей… двойственной роли. Я не исключаю конфликтов, и у меня нет средств остановить его, кроме как искромсать на куски. В случае схватки погибнет либо один из нас, либо оба.
— Вероятность вашей встречи пренебрежимо мала, — заметил Андерс, и я решил не развивать дискуссию. — Но если для тебя критически важно избежать схватки — просто сообщи ему расписание патрулей.
