Думаю, он сможет подкорректировать свои планы.
После этого разговора я понял, что Пиггот твердо вознамерилась держать меня под прицелом если не круглосуточно, то как минимум вне дома. Глубину жопы, в которой я очутился, зажатый между нацистами и СКП, я начал осознавать только поверхностно, но и этого хватило. Да, я согласился в конечном счете на перевод, но радости от этого было немного. В качестве слабого утешения, в «Аркадию» ходили большинство остальных Стражей, а также Барьер, Слава и Панацея… то есть, Эрик Пелхам, Виктория и Эмили Даллон. Не худшая компания.
Приняв холодный душ, я совершил набег на кухню в поисках чего-то съедобного. Мои родители завтракали вместе, что само по себе являлось чем-то фантастическим. Они также разговаривали — не повышая голос, и не цедя сквозь зубы, что переводило фантастику в ранг фентези. Последнее время такая картина, невообразимая пару месяцев назад, стала достаточно обыденной. Не берусь утверждать, в какой степени это была их заслуга, способность преодолеть годы взаимной неприязни на почве общей проблемы в лице сына-кейпа, а в какой — моя. Точнее, слабенького состава, снижающего конфликтность и улучшающего настроение, который я регулярно добавлял в фильтры для воды. Надо бы в следующий раз снизить дозу вдвое и посмотреть, что получится.
Я коротко поздоровался и принялся собирать завтрак. По большей части, он мало изменился с того дня, когда я демонстративно вывалил в мусорку шприцы и ампулы с инсулином. Все же сила привычки — серьезная штука. Но, слава Зиону, никакой сои.
— Ну как, Конни, готов к первому дню в новой школе? — спросил отец.
«Конни». Охренеть. Последний раз мое имя так сокращали классе во втором.
— Нет повода для беспокойства. Это всего лишь школа.
— Ну, почему «всего лишь», — отцу было неловко. Наверное, он пытался вести себя «как подобает», но смутно представлял, что это значит. — Новые одноклассники. Друзья. Девушки.
— Девушки это хорошо, — легко согласился я. — Пока сила не начинает докладывать, что у какой-нибудь красотки рядом с тобой находится в кишечнике и на какой стадии ее менструальный цикл.
Вообще, все было не так печально. Я мог не смотреть, когда не хотел что-то видеть. Но если увидел — то развидеть уже не получалось.
— Мы за столом вообще-то, — тихо сказала мать.
— Да, за конструкцией из целлюлозы, уставленной керамическими дисками, на которых лежат комки протеинов, сложных углеводов и жирных кислот, — я тихо вздохнул. — Мир становится унылым, когда понимаешь, как все устроено.
— Мда, жутковато наверное видеть все… вот так, — хмыкнул отец.
— На самом деле, быстро привыкаешь.
— Тебя подвезти до школы?
— Спасибо, я сам доберусь.
После завтрака я собрал портфель, сверившись с расписанием на сайте школы, на всякий случай сунул во внутренний карман пиджака фляжку и достал из ящика стола маленький флакончик с духами. В их основе лежала та формула, что я использовал при своей встрече с Империей со снятыми масками, но доработанная, более долгоиграющая, не раздражающая кожу и с более плавным эффектом. Эта вещь была того же сорта, что и «ноктюрн» — слишком жуткая по своей природе, но слишком эффективная, чтобы от нее отказываться. Я постарался разбавить состав, но факт оставался фактом — «форнеус» влиял на мышление любого человека, который вдыхал его пары. Слабо, почти неуловимо, но заставлял считать меня лучше, чем я был на самом деле. Эта штука задумывалась как средство для самых крайних случаев, вроде судебных заседаний, внутренних разбирательств, тайного общения с кейпами Империи…
Я нерешительно повертел в пальцах флакончик. Первый день в школе за «крайний случай» сойдет или нет? Потому что отцу я сказал одно, но на самом деле здорово нервничал.
— Ладно, — пробормотал я. — Но только один раз.
Я положил две капли «форнеуса» не шею, сунул в нагрудный карман пиджака «паркер» с потайным стилетом и решил, что уж теперь-то готов предстать перед будущими одноклассниками.
Мда.
Мне уже за себя стыдно.
Я вызвал по телефону такси, вышел из квартиры и спустился на лифте в вестибюль. Консьерж при виде меня позеленел и старательно уткнулся в гостевой журнал. Меня снова болезненно укусила совесть. Я даже не знал его имени, но в ходе моих прежних ночных отлучек ему не единожды пришлось отведать «морганы», вызывающей кратковременную потерю памяти. Я уже подходил к выходу, когда заметил свою соседку сверху. И, вспомнив одну вполне безобидную просьбу Кайзера, решил поздороваться.
— Доброе утро, миссис Андерс, — сказал я и отворил перед ней дверь. — Вы сегодня рано.
— А, благодарю, — женщина с каштановыми волосами, до этого погруженная в свои мысли, встрепенулась и вопросительно посмотрела на меня.
— Конрад. Конрад Кёлер. Живу на этаж ниже вас.
— Понятно… мы встречались раньше?
— Ну, разве что случайно. Моя мать работает в «Медхолл», она юрист… не берите в голову, я просто хотел поздороваться.
Я поспешил к подъехавшему такси и, садясь на заднее сиденье, облегченно выдохнул. То есть, я и раньше догадывался, что Чистота живет где-то неподалеку, но чтобы сильнейший кейп-Стрелок Америки (после Легенды) жила буквально у меня над головой… еще один повод потерять сон. Кайзер попросил меня познакомиться с ней. Наладить доверительные отношения. Зачем? Не знаю. Я знал, что Максимилиан и Кайден Андерсы были в разводе, а Чистота полтора года
