Ладно, будем решать проблемы по мере их поступления.
Пригоршня ссутулился и поник, взгляд его потух. Наверное, я выглядел так же, а вот Энджи являла собой образец решительности. Так отчаянно может держаться только человек, которому нечего терять.
Никита оттеснил ее назад и принялся бросать гайки, но все они падали на землю невредимыми. Наверное, Зона посчитала, что достаточно обезопасила Ядро.
Я считал шаги, слушая сиплое дыхание Пригоршни и шелест опавшей листвы под ногами. По моим подсчетам, до Ядра оставалось пятьсот шагов. Опасность не чувствовалась, аж не верилось, и потому мы продолжали идти медленно, приглядываясь и прислушиваясь к Зоне.
Меня насторожил густой запах озона, повисший в воздухе, но никаких электрических аномалий поблизости не наблюдалось. Кровь молотом колотилась в висках – я предвкушал встречу с легендой.
Воображение рисовало огромную аномалию – одновременно гравитационную, химическую, физическую и черт знает, какую еще. Наверняка на подходе будет психотронная ловушка, надо будет предупредить остальных…
Пригоршня сбавил ход, потряс головой и проговорил:
– Ничего не понимаю.
Я обошел его и увидел в прорехе между стволами зеленый луг без единого деревца. Шагнул вперед, прошел еще немного, и моему взору предстала картина странная и фантасмагорическая: луг имел форму правильной окружности, в диаметре она была метров пятьдесят, а вот по периметру на одинаковом расстоянии друг от друга шесть серых, облизанных ветром трехметровых камней, похожих на огромные пальцы. Будто под землей скрывалась рука и тянулась к небу.
Пригоршня таращился на поляну, разинув рот.
– А где… этот… Клондайк? Мы ж за артами пришли. И Энджи нужна «панацея»… Обман?
Гайки, зажатые в кулаке, были теплыми и влажными. Я взял одну, прицелился и бросил в середину поляны, приготовившись к тому, что сейчас разверзнутся врата ада, и оттуда попрет нечисть.
Но ничего не случилось, гайка упала в траву, перекинув белый хвост через небольшой синеватый камень, похожий на сгоревший уголь. Я присмотрелся: да тут вся земля покрыта камнями, кристаллами, переливающимися пластинами… И ни одной аномалии. Откуда здесь столько артов? Хоть грузовик пригоняй! На себе все не утащишь, ходить и ходить сюда. Воистину – золотая жила.
– Повнимательнее погляди на землю.
Пригоршня и Энджи прищурились, и Никита воскликнул, хлопнув в ладоши:
– Ну ни фига себе! Откуда они тут взялись? И как среди них найти Зерно… – он запнулся и погрустнел, вспомнив о «панацее».
Энджи смотрела в центр поляны, задумчиво наматывая на палец выбившийся из прически локон, кусала губу. Наконец свела брови у переносицы и проговорила:
– Мне нужно туда, я чувствую.
– Куда? – удивился Пригоршня.
– В середину, – ответила она. – Это непростое место, неужели вы не замечаете?
– А если психотронка? – предостерег ее я. – Не поверю, что можно вот так взять и прийти на поле артефактов, а тут – ни одной аномалии, ни одного мутанта.
– Значит, мы доказали, что достойны, – сказал Пригоршня с уверенностью, покосился на Энджи.
Девушка сосредоточилась, ноздри ее трепетали, глаза сощурились – она бросала вызов своей судьбе, решалась сделать первый шаг.
– Не ходила бы ты, – проговорил Пригоршня ласково, раскидал гайки по поляне. – Вдруг там какой «скрут» притаился? Давай лучше я пойду?
– Не вздумай, – она подняла руку, преграждая ему путь. – Не смей. Это не совсем то, что мы думали, не «панацея». Место, где происходят чудеса, главное – захотеть. Но оно забирает самое дорогое, решая, что для тебя наиболее важно. Вдруг решит, что жизнь? У меня ее толком и не осталось, так что… это мой путь.
Она сжала кулаки, красивые, яркие губы побелели и вытянулись в нитку.
– Тебе лучше разоружиться, вдруг там психотронка, и ты решишь покончить с собой или пострелять нас, – посоветовал я.
Энджи кивнула, сняла кобуру, положила ее к ногам, не вынимая пистолета, отстегнула от пояса нож, бросила мне – я поймал на лету. Она напоминала сапера, который берется обезвреживать неизвестный механизм.
Разоружившись, она не решалась идти. Обернулась, шагнула ко мне, прижалась рывком, скользнула губами по щеке, после чмокнула Пригоршню, говоря:
– Это место, где исполняются желания. Вы про него наверняка слышали. Но не знали, что оно здесь. Если вдруг не вернусь… Ребята, вы классные. Берегите себя. И… – Ее взгляд, в котором тоска боролась с решительностью, остановился на мне, и показалось, что она мысленно гладит меня по волосам, целует… – Надеюсь, до свиданья.
– Энджи. – Пригоршня спикировал на нее, попытался удержать, схватив за руку, но она выскользнула из захвата и шагнула на поляну: голова вздернута, спина ровная, как струна, кулаки сжаты.
Казалось, Пригоршня готов разрыдаться. Вот уж не ожидал, что девушка так сильно его зацепит. Думал, он полушутя за ней волочится. Выходит, все гораздо серьезней, и сейчас он готов кинуться следом за ней и бесславно сгинуть.
– Не смей, – на всякий случай сказал я. – Ты можешь все испортить, она должна сделать это сама.
Неужели это и есть то место, где исполняются желания? Столько про него небылиц рассказано! И ни одна история не закончилась хорошо. Говорят, оно из подсознания достает неосознанное, тайное, и считает, что это и есть главное желание. Вот пойдешь ты, желая мира во всем мире, а в глубине души притаилась обида на близкого человека. Вернешься в цивил – мир так и не наступил, а дорогой сердцу человек мертв. Если у тебя в жизни все более-менее нормально, то лучше не рисковать. Не знал, что мы сюда идем. Думал – будет панацея, лекарство от всех болезней, а оказывается – самое мифологизированное место Зоны…
– Слушай, – прогудел Пригоршня. – Если это то самое место, может, и нам чего пожелать?
– Лучше не рисковать. Оно само решает, чего ты хочешь.
– Да, – вздохнул он.
Артефакты, скрытые травой, словно чувствовали Энджи и начинали светиться, и я в очередной раз удостоверился, что не обманула нас карта. Никите было не до артефактов, он следил за Энджи, ловил каждое ее движение, страдал от бездействия, а на меня обрушилось понимание, что все будет хорошо. Не все время, конечно. Тревога просто отодвинулась на второй план, появилась уверенность, что здесь, на этом лугу, нет ничего, что причинило бы нам вред.
Тем временем Энджи дошла до середины поляны, повернулась к нам. «Пальцы» будто вздрогнули, засветились голубоватым. Показалось, что я вижу едва заметные лучи, тянущиеся к девушке. Пригоршня подался вперед и, заметив улыбку на губах Энджи, тоже улыбнулся и просиял.
Потом – вспышка, я моргнул от неожиданности, а когда открыл глаза, Энджи на поляне уже не было. Ни звука, ни следа, только вспыхнули и погасли камни… Зеленела высокая трава, колыхалась на ветру.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
