Потом – вспышка, я моргнул от неожиданности, а когда открыл глаза, Энджи на поляне уже не было. Ни звука, ни следа, только вспыхнули и погасли камни… Зеленела высокая трава, колыхалась на ветру.
– Энджи! – заорал Пригоршня.
В его крике было столько тоски, что на душе похолодело. Но не успел я осмыслить, что случилось, как прозвучал ее голос:
– Со мной все в порядке, не волнуйтесь.
Сначала подумалось, что она стала бесплотным духом – а почему нет? Если в Зоне возможны «скруты» и «топки», то почему не быть такому?
Пригоршня рванул в середину луга, игнорируя мое «Стоять!» Пробежал еще несколько метров, замер, расставил ноги, и, глядя в землю, крикнул:
– Тут это… дырка какая-то. Энджи, ты как там?
– Нормально. Я на лифте спустилась. Блин, не видно ничего, скинь фонарик, а?
Налобные на батарейках, само собой, не работали, динамо-машины у нас всего две.
– Там высоко? – я сковырнул грунт и оторопел: под ногой была блестящая высоколегированная сталь, которой нипочем время и постоянные дожди.
– Железный бункер? – предположил Пригоршня. – Но зачем?
– Скоро узнаем. Энджи, отойди в сторону, вдруг лифт поднимется, тогда и мы спустимся на нем.
Внизу засвистело, и стальная пластина поднялась, закрыв ход в… Во что? В помещение или кабину аппарата? Мы с Пригоршней переглянулись, и с замирающим сердцем я ступил на стальной овал – он качнулся под ногами и ухнул вниз, я даже моргнуть не успел. Не сходя с него, огляделся, затарахтел динамо-машиной, и тусклый луч пополз по стене.
Та, что прямо передо мной была дверью с навсегда погасшими оранжевыми лампами, похожими на люминесцентные. Сбоку – черная прозрачная панель с отверстием для пластиковой карточки.
Стена слева отразила свет фонарика, раскидала лучи по помещению, я увидел свое отражение, дробящееся во множестве выпуклых экранов. Их конструкция напоминала фасеточный глаз насекомого.
Если это экраны, то где кнопки? Или это сенсорные мониторы? Ничего подобного раньше не видел.
– Я тоже хочу туда! – крикнул Пригоршня сверху.
Я поднял голову. Колодец, на фоне неба – силуэт друга.
– Подожди. Вдруг эта штука закроется, а открыть мы ее не сможем? Надо, чтоб кто-то на ней стоял, а поскольку ты в технике не силен, пока я тут торчу, закрепи за что-нибудь веревку, спустись и не сходи с места. Понял?
– Ага, разумно, – согласился Пригоршня и затопал наверху – на голову посыпалась земля, свалилось несколько былинок травы.
Я повернулся к Энджи, посветил на стену, противоположную двери – луч утонул в темноте коридора. Створка двери с пластиковыми зазубренными краями, поднимающаяся вертикально, застыла гильотиной, открывая нижнюю часть коридора.
Справа тоже было нагромождение сенсорных экранов. Пахло сыростью и немного – машинным маслом.
– Это что такое? – Энджи шагнула к экранам, что справа – сотни ее отражений слились в одно, раздробленное, – и провела по одному из мониторов.
Он чуть прогнулся, и за ее пальцем пробежала зеленоватая полоса. Тогда она приложила ладонь, но ничего не случилось – неизвестный механизм не заработал.
– Андрей, – прошептала она. – Эту штуку сделали не люди. Обрати внимание на коридоры – для нас они низковаты и слишком широки…
– Мы ничего не знаем о технологии натовцев, – не согласился я.
И слукавил. Нет, не натовцы это, иначе они знали бы, где искать объект. Такое ощущение, что механизм непонятного назначения как-то связан с появлением Зоны. Если бы он работал, то генерировал бы мощнейшее поле, где рождались артефакты, которые мы наблюдали наверху. Ко входу никто и близко не подошел бы.
Тем временем Пригоршня начал спускаться по канату, я посторонился, чтобы он встал рядом. И попросил Никиту:
– Постой пока так, мы сходим на разведку.
Никита пожал плечами:
– Я не понял, где Зерно? Здесь, что ли? И получилось ли у Энджи…
Девушка обернулась и одарила его лучезарной улыбкой:
– Спасибо за заботу. Это место… В общем, я загадала желание, но исполнилось ли оно, не знаю. Одно скажу с уверенностью: чувствую я себя великолепно. Время покажет.
Сняв рюкзак и нагнувшись, она пролезла под гильотиной створки, поманила меня за собой. Я кивнул Пригоршне и отступил в темный коридор, принялся крутить ручку динамо-машины, и дрожащий луч фонарика выхватил полукруглый стальной потолок, справа – рядок таких же дверей на электронном замке. Коридор был недлинным и заканчивался приоткрытой дверью, за которой что-то мерцало розоватым.
– Интересно, аномалии тут есть, – спросила Энджи сама себя, и ее голос заметался между стенами.
Я швырнул две гайки, они со звоном покатились по полу. Чисто, ничего нет.
Потоптавшись на месте, я двинулся вдоль дверей. Они были небольшими, словно рассчитанными на толстого двенадцатилетнего ребенка, возле каждой – панель, электронный замок и золотистая табличка со странными знаками – чем-то средним между рунами и геометрическими фигурами. Буквы? Они непохожи ни на один из известных мне языков.
– Ты права, – сказал я. – Этот механизм сделали не люди.
– Интересно, кто и зачем? И Зерно, как оно вообще выглядит? Не удивлюсь, если окажется, что это прибор.
Вдоль дверей направились к помещению, где что-то мерцало, я пригнулся, пролезая в полуоткрытую дверь, и очутился в тупиковой округлой комнате. Вдоль стен стояли стеклянные капсулы, рассчитанные на коротышек, всего десять штук. А в середине зала на подставке-манипуляторе искрился прибор, похожий на зерно кофе, только размером с кулак, зажатое между двумя медными пластинами.
От «кофейного зерна» исходила чуждая, будоражащая аура. Меня немного затрясло – как рядом с сильной аномалией или перед судьбоносным событием.
Бывают ли такие совпадения? Если нечто, похожее на Зерно, находится в центре Зоны, в центре этого потаенного, неизвестно кем возведенного, зала, охраняется – логично предположить, что оно и есть – наша цель. Зерно с большой буквы.
Раскидав гайки по углам, я убедился, что аномалий в помещении нет, скользнул за порог и остановился перед манипулятором.
Теперь стало ясно, что Зерно состоит из двух взаимно проникающих частей. Из какого материала оно сделано, пока непонятно.
И как его достать? Протянуть руку и взять? Стремно, а если током долбанет? Да если и не долбанет, то вдруг механизм начнет самоуничтожаться, и нас тут погребет?
Энджи уставилась на Зерно во все глаза и дышала мне в затылок.
– Как будем его забирать? – спросила она.
– А ты уверена, что это – оно?
– Уверена, не спрашивай, откуда знаю. Но уверена.
– Тогда – очень просто возьмем. Вы с Пригоршней выбираетесь отсюда, я попытаюсь сам.
Обернулся к девушке: она смотрела на меня с тоской и сожалением. «Может, ну его? – говорил весь ее вид. – Пусть остается здесь, оно никому не мешает».
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
