Читаем без скачивания Ганнибал. Роман о Карфагене - Гисперт Хаафс

— Карт-Хадашт способен не только выдержать долгую осаду, но и набрать солдат в дополнение к присланным нами. Гадзрубал знает Иберию, как никто другой, и прекрасно сумеет защитить ее. Он всегда сможет набрать в Гетулии лучников, а среди здешних племен — пехотинцев.

— А ты? — осторожно осведомился Миркан.

— А я поведу часть армии в Италию.

Гомон и выкрики заглушили могучий голос Ганнибала Мономаха.

— Что? — заорал он с таким видом, словно собирался схватить стратега за плечи и хорошенько встряхнуть, — Как ты сумеешь без кораблей плыть по морю? А на узких прибрежных дорогах тебя подстерегают римляне и массалиоты. Мы уже много раз говорили об этом.

— Но ведь дорога туда ведет не только вдоль побережья, — в глазах Ганнибала скользнула легкая тень, он чуть наклонился к карте и чиркнул пальцем по изображению Галлии и Северной Италии. — Этой зимой я послал туда лазутчиков, чтобы они договорились с вождями галльских племен. Бойи и инсубры с нетерпением ожидают нашего появления на их землях. Они обещали оказать помощь людьми и продовольствием. К союзу с нами готовы также племена на землях между Пиренеями и Роданом. Тут, правда, могут быть трудности, но их можно уладить.

— Но как? — Ганнибал Мономах от волнения непрерывно сжимал и разжимал кулаки. — Как ты попадешь к ним? Мы же не умеем летать?

Никто даже не улыбнулся. Ганнибал задумчиво посмотрел на карту так, будто никогда не видел ее.

— Есть еще один путь. — Он плавным жестом успокоил Мономаха и показал место в нижней части карты, где рисовальщики нагромоздили друг на друга несколько незакрашенных треугольников.

Тростинка в пальцах Созила скрипела, бегая по листу папируса. От усердия спартанец даже высунул язык. Из-за дверей слышались мерные шаги караульных. На крыше завывал разгулявшийся весенний ветер. На столе шуршала карта.

Ноги у Антигона подкосились, он неуверенно шагнул назад и опустился на скамью.

Антигон, сын Аристида, Багкинон — Бостару, сыну Бомилькара, временному владельцу «Песчаного банка» и члену Большого Совета Карт-Хадашта в Ливии.

Можешь сколько угодно считать меня безумцем, но я твердо заявляю, что намерен дойти с армией Ганнибала хотя бы до Родана. Я давно уже хотел побывать на юге Галлии, объездить земли, расположенные за Массалией, и посмотреть, какие товары там можно купить, какие выменять, а заодно навестить моего брата Аттала. Твой сын Бомилькар, наверное лучший из всех наших капитанов, выходит в море на рассвете. Он доставит тебе мое письмо, а заодно и несколько весьма занятных резных изделий, найденных или купленных мной севернее Ибера. Они, конечно, не слишком изысканны, но представляют определенную ценность.

Если верить картам и донесениям лазутчиков, мы сейчас находимся в тысяче стадиев южнее наиболее проходимого перевала в Пиренеях.

О сражениях скажу лишь несколько слов, поскольку почти не принимал в них участия, как, впрочем, и большая часть армии. Иллерконы, иллергеты, лакетаны, лаэтаны нападают из засады, но опасаются ввязываться в открытый бой — ведь они в отличие от меня отнюдь не безумцы. Ты даже представить себе не можешь, как много нас переправилось через Ибер — девяносто тысяч пехотинцев, двенадцать тысяч всадников, пятьдесят слонов. А еще лекари, кузнецы, шорники… С таким огромным войском иберы никогда не вступят в битву. Ганнибал предпочитает держать основные силы ближе к побережью. Сам он часто вместе с небольшими отрядами отправляется договариваться с различными племенами. Наши потери велики, но это уже не имеет никакого значения. Из всего войска лишь половина — испытанные в битвах воины, которых Ганнибал старается беречь, остальные — новобранцы, их стратег беспощадно бросает в бой, заставляя прямо на ходу осваивать боевые навыки.

До сих пор участники военного совета обязаны молчать, и потому армия толком не знает, куда именно она направляется. Лишь когда повернуть обратно будет невозможно, стратег откроет солдатам великую тайну. Пока же они могут только гадать, куда мы направляемся — на усмирение мятежных племен к северу от Ибера или на перехват легионов, идущих через Южную Галлию. Назови я тебе нашу подлинную цель, ты бы наверняка выпучил глаза и заявил, что скорее поверил бы в наши намерения достичь Луны или опуститься на дно Внешнего моря.

К этому походу Ганнибал начал готовиться сразу же после своего избрания стратегом, поскольку совершенно справедливо полагал, что Рим рано или поздно объявит нам войну. Подобно своему предшественнику, он также считает, что не бывает бесполезных сведений. Стратег держит в голове названия всех гаваней, всех дорог и горных перевалов, всех плодородных земель. Он знает, по какой цене вожди галльских племен продают лошадей, зерно, кожу и свою дружбу. Многие из старых, опытных воинов всерьез полагают, что в его лице воскрес Гамилькар; греческие писцы и хронисты уже сейчас заявляют, что он превзойдет Александра Великого. Добавлю, что в отличие от него Ганнибал не уподобляет себя богу, ибо не верит в богов.

В заключение расскажу об эпизоде, случившемся во время обсуждения положения с продовольствием. Магон и Мономах на полном серьезе заявили, что воинов нужно своевременно приучить есть друг друга. Гамилькар, вероятно, заорал бы во всю глотку, но Ганнибал даже глазом не повел и этим добился гораздо большего. Он ледяным тоном предложил им подать пример и откусить друг у друга по ноге, а обглоданные кости отослать в Карт-Хадашт Ганнону, который, как известно, хранит у себя отрезанную ногу Матоса.

Усталость сковала мое тело. Вокруг сейчас ночная мгла. Напиши, рассеялся ли мрак, окутавший Карт-Хадашт, или Ганнону удалось еще более сгустить его. Пусть удача сопутствует тебе в управлении банком и отстаивании наших интересов в Совете.

Глава 11

Между небом и землей

— Теперь мы будем двигаться гораздо быстрее. Иначе ничего не выйдет. Через два месяца наступит осень. — Ганнибал раздвинул пошире колени и уперся в них локтями. Затем он снял шлем и доверху наполнил его камешками. Медленно, почти благоговейно, будто принося священную жертву морским богам, он принялся бросать камешки так, что каждый из них несколько раз подпрыгивал на водной глади.

Бои в долине Ибера продолжались до начала июля и отняли очень много времени. Потери были велики, и, ко всему прочему, три тысячи иберийских наемников наотрез отказались следовать дальше. Ганнибал был вынужден отпустить их вместе с еще семью тысячами солдат, показавшихся ему непригодными для такого долгого похода. Желая внушить оставшимся веру в непременное возвращение, он приказал им оставить почти всю поклажу пуну Баннону. Отныне этот военачальник с десятью тысячами пехотинцев и тысячью всадников должен был защищать Иберию. С собой Ганнибал разрешил взять только снаряжение, которое можно было нести на себе или везти на мулах. Через скалистую цепь Пиренеев перешли пятьдесят тысяч пехотинцев, девять тысяч всадников и, конечно, слоны. Теперь стратег дал войску один день отдыха. Большинство туг же легло спать на плотно свернутых плащах и накидках. Остальные, сбросив панцири, метали кости, бродили по равнине и берегу, с беззаботным смехом плескались в морской воде, варили в медных котлах похлебку, ворочали над огнем туши коров и овец или просто молча сидели, бездумно глядя на поднимавшиеся в знойно-голубое небо черные столбы дыма. Отроги гор закрывали путь назад, навевая грустные мысли.

— Что ты имеешь против осени? — Антигон сполз с обломка скалы, подобрал пригоршню камней и протянул их стратегу.

— Спасибо, Тигго, — Ганнибал говорил мягко, но очень серьезно. — Осенью через горные перевалы уже не пройдешь.

— А воинам и мулам нужно есть и пить. — Антигон обвел рукой равнины, — Знаешь… у меня даже колени дрожат, если я представляю, что нас ожидает. Когда ты им скажешь, куда мы направляемся?

— Когда перейдем Родан, — строго произнес Ганнибал. — Тогда уже не будет пути назад.

— А зачем ты тогда устроил привал, — Антигон прислонился плечом к камню, на котором сидел Ганнибал, — если у нас так мало времени?

— Нужно дождаться отставших отрядов. — Ганнибал окинул взглядом бескрайнюю голубовато-зеленую гладь моря. — И потом, вчера в Рускиноне собрались вожди галльских племен. Сегодня к вечеру станет известно, пойдут они с нами или нет.

— А если нет?

— Знаешь, — Ганнибал мечтательно закрыл глаза, — сидеть бы вот так, вдыхать соленый запах, пить вино и иногда бросаться в воду с головой. Я ненавижу горы. — Он чуть приподнял веки и говорил, почти не размыкая губ. — Чувствуешь себя, как в тюрьме. Холод, неприступные стены. Альпы вообще внушают мне ужас.

— Отдохни, друг. — Антигон неохотно поднялся с каменистой земли. — Я постараюсь, чтобы хоть на несколько часов тебя оставили в покое.