– Но, – Вивианна вопросительно посмотрела на мать, – мы ведь уже уходим...
Леди Гринтри с сомнением покачала головой:
– Но только на пару слов, милорд. Моя дочь права. Мы как раз собирались уходить.
– Конечно. Я буду предельно краток.
Вивианна направилась в маленькую гостиную, которую выбрала не столько из-за строгости обстановки, сколько из-за достаточной удаленности от вестибюля, чтобы их разговор не достиг ушей леди Гринтри. Однако закрыть дверь она не решилась.
– Вивианна, – мягко сказал Оливер, – почему вы не рассказали мне о своем детстве?
– Разве это было так важно? Да и все равно вы бы не изменили своего решения, так ведь?
Оливер пожал плечами.
– Вот видите! Поэтому я сочла лишним рассказывать вам о моем прошлом.
Он коснулся ее плеча, пытаясь привлечь к себе, но Вивианна настойчиво отстранилась и сделала шаг назад.
– Я должна попросить вас о чем-то. – Вивианна услышала свой голос как бы со стороны. Неужели она действительно собралась сделать это? Неужели она действительно хочет предложить себя Оливеру? Нет, напомнила себе Вивианна. Она примет его предложение и на одну ночь полностью отдастся удовольствию. А потом...
– Можете просить меня о чем угодно.
– Я... не могу спать, – произнесла она ровным голосом, хотя ее сердце бешено колотилось, и отвернулась. – Вы... вы словно околдовали меня. Я хочу снова спокойно засыпать. Я хочу...
Глаза Оливера сверкнули, он наклонился к ней, и Вивианна почувствовала его дыхание на своем лице.
– ...встретиться со мной.
– Да. Я встречусь с вами.
Его губы запечатлели легкий, почти дразнящий поцелуй.
– Но это будет нелегко, мама следит за мной. Оливер снова коснулся ее губ и заглянул ей в глаза.
– Я должен кое-что сообщить вам, – сказал он. – Это очень важно.
Она натянуто рассмеялась:
– Мне нужно больше, чем слова, Оливер. Я убеждена, что женщина должна жить так, как ей хочется, и не обязана выходить замуж только потому, что хочет делить с мужчиной постель. Ведь если сами мужчины не руководствуются такими соображениями, так почему женщины должны? Я никогда не делила постель с мужчиной, и меня терзает любопытство, что происходит в таких ситуациях. Меня... это... притягивает к тебе. И мне хотелось, чтобы именно вы...
– Если вы имеете в виду то, что, я думаю, вы и имеете в виду, – улыбнулся Оливер, – то я согласен.
Вивианна с сомнением посмотрела на него, но он, казалось, говорил правду.
– Но только на одну ночь, – поставила она свои условия. – Одна ночь с опытным мужчиной – это все, что мне требуется, Оливер. Я не стану вашей общепризнанной или тайной любовницей. Ничего подобного. Это будет ночь, полная страсти. Мы оба станем свободными от всяких общественных условностей и предрассудков. А потом расстанемся навсегда, сохранив лишь добрые воспоминания.
– Я же сказал, что согласен.
– Я не хочу, чтобы вы согласились на что-то такое, о чем потом могли бы пожалеть, – выпалила Вивианна, едва справляясь с собственными чувствами.
– Вивианна! – простонал Оливер. – Как я могу пожалеть об этом?!
Он нагнулся и поцеловал ее. Это был поцелуй отчаявшегося человека, в который он вложил все свое чувство. Когда он отпустил ее, у Вивианны перехватило дыхание и она еле держалась на ногах.
– О да, – мрачно сказал он. – Я хочу вас.
– Где угодно и когда угодно? Я вас правильно поняла?
Из вестибюля донесся голос леди Гринтри, в котором слышалось раздражение:
– Вивианна!
– Да, – улыбнулся Оливер.
– Тогда ждите меня сегодня.
– А как же леди Гринтри?
– Не беспокойтесь. Я все устрою.
– Тогда я буду ждать вас вечером на углу. В десять часов.
– Вивианна! – В коридоре послышались шаги леди Гринтри.
– Уже иду, мама! – Вивианна, шелестя Юбками, торопливо вышла в вестибюль. Оливер степенно последовал за ней.
– Нам пора, – нетерпеливо произнесла леди Гринтри, подозрительно оглядывая обоих.
Оливер взял Вивианну за руку и крепко, даже немного больно, пожал ее.
– Прощайте, мисс Гринтри, – произнес он. Затем вежливо поклонился леди Гринтри и Мариэтте, и дверь за ним закрылась.
Глава 16
Экипаж уже поджидал ее на углу. На нем не было никакого герба, никакого опознавательного знака, позволяющего определить, кому он принадлежит. Дверца сразу же распахнулась перед Вивианной, из нее высунулся Оливер и быстро затащил ее внутрь. Послышался щелчок хлыста, и копыта лошадей дробно застучали по мостовой.
Вивианна откинулась на сиденье в углу. Было темно, но она могла различить очертания его лица и заметить блеск в глазах. Дрожащим голосом она спросила:
– Куда мы едем?
– Пусть это будет маленьким сюрпризом для вас.
– А-а, понятно, – неуверенно протянула она.
– Не беспокойтесь, Вивианна. Вам понравится. Нам обоим понравится.
Вивианна ничего не ответила. Теперь, когда ее желание вот-вот должно было исполниться, она обнаружила, что ужасно волнуется.
Темнота внутри экипажа устрашающе давила на нее. Забившись в самый угол, она поняла, что не сможет долго так просидеть. К тому времени как они достигнут цели назначения, ей будет страшно выходить. Сегодня она испытает ночь, полную развлечений и удовольствия.
Она должна довести до конца то, что задумала осуществить.
Вивианна закрыла глаза и глубоко вздохнула. «Я обязана выпустить на свободу живущую во мне обольстительницу, – убеждала себя она, – притвориться, что я куртизанка, как Афродита. Что бы она делала в такой ситуации? Как повела бы себя? Во всяком случае, она бы точно не стала пугливо забиваться в угол. Она взяла бы все в свои руки».
Вивианна выбросила из головы все сомнения и вместо этого отдалась чувствам. Ощущая присутствие Оливера рядом с собой, она ужасно захотела прикоснуться к нему. Инстинктивно она потянулась к нему и положила ладони ему на бедра, чуть выше колен. Оливер еще не успел отреагировать на это прикосновение, как руки ее скользнули выше и она ощутила, как напряглись мышцы его ног.
– Вивианна! – прохрипел Оливер и весь напрягся. Вивианна услышала его резкое, прерывистое дыхание.
– Я всего лишь хотела потрогать вас, – прошептала она и, наклонившись вперед, уткнулась лицом в его колени. Он был такой теплый, такой сильный, а ощущение того, что сейчас он в ее власти, пьянило не хуже самого крепкого вина. Вивианна невольно улыбнулась. В тусклом свете, отбрасываемом фонарем, она разглядела неоспоримое свидетельство его возросшего желания.
