которая с жадным любопытством ловило каждое сказанное слово. А еще у девушки так и готовы сорваться с языка сотни вопросов. В том числе и насчет того символа, который на лбу полковника начертал. Разумеется, говорить принцессе о своих умениях не собираюсь. Как и Максимилиану с Софьей. Нет, если великий княжич к стенке припрет или от Натали узнает про руны, то отбрешусь и сошлюсь на старые фолианты. Пусть проверяет! Касательно его сестры, то и девушке интересно, но она заставляет себя не проявлять любопытство и искренне за господина Сбруева переживает.
— Александр Иванович, а мне-то с вами можно? — прервала мои размышления Натали.
— Ты отправляйся домой, проследи за Кати и ложись отдыхать, — сказал ей и напомнил: — Не забыла, что завтра к профессору идем? Там твоя помощь потребуется. В том числе и обучу, что и как делать.
Последнюю фразу зря сказал, Минако аж чуть не подпрыгнула, а потом что-то на ухо Софье зашептала. При этом она косилась в мою сторону и кидала почему-то ревнивые и завистливые взгляды на баронессу. Удивило еще то, что Натали это заметила и восприняла как должное. Похоже, я чего-то не знаю и не понимаю! Следовательно, за языком требуется следить и не болтать лишнего. Хотя, никакого секрета-то и не открыл, не собирался скрывать, что господину Штерну предстоит операция. В том числе об этом полковнику говорил, когда просил меня отпустить. Кстати, в тот момент Аристарх Викторович мне не поверил, зато сейчас согласно кивнул. Подозреваю, его люди и эти мои слова уточнили. Ладно, теперь уже поздно раскаиваться за произнесенные фразы.
— Идите не спеша и самое главное — не нервничайте, в вашей ситуации необходимо оставаться спокойным, — дал наставления полковнику, когда мы с ним направились на выход.
Краем глаза успел заметить, как принцесса задержала Натали, схватив за руку, а Максимилиан что-то произнес, одобрив действия Минако. Ну, косточки мне попытаются перемыть, как бы не икалось. Впрочем, баронесса не дурочка, тайны из нее просто так не выпытать, да и знает она не так много, чтобы сделать какие-то выводы.
— В жандармскую лечебницу правь, — велел Сбруев вознице, который запыхавшийся к карете прибежал, а до этого куривший в компании чьих-то слуг.
— С ветерком домчу! — воскликнул служивый, но я его осек:
— Нет, не гони, трясти его высокопревосходительство нельзя, у него обострилась старая рана. Вези нас словно стеклянный хрупкий груз. Понял?
— Сделаю, не извольте беспокоиться, ни разу не тряхнет, — с испугом заверил подчиненный полковника.
Помня, как он нас по городу недавно возил, то имелись большие сомнения, но они рассеялись после начала движения. Действительно, едем на удивление плавно. Дорога заняла порядка сорока минут. Целитель еще не пришел, пришлось мне отдавать распоряжения дежурным сестрам милосердия. Две средних лет женщины не горели желанием выполнять приказы незнакомца, да еще молодо выглядевшего, однако, мои слова подтвердил Аристарх Викторович, которому становится хуже. Я даже подумывал, а не взять ли самому скальпель, да целитель пришел. Этакий педант, в идеальном костюме-тройке, с тростью в руке и шляпой на голове.
— Что вас ко мне привело? — задал он мне вопрос, сканирую прикорнувшего в кресле Сбруева.
— Позвольте представиться, Воронов Александр Иванович, врачеватель, — сказал я и склонил голову.
— Марк Захарович Лейбман, — заведую этим заведением.
На вид ему лет сорок пять, худощав, тонкие пальцы, правильные черты лица и вовсе не похож на военного целителя, да еще хирурга.
— Приятно познакомиться, — вежливо произнес я.
— Взаимно, — спокойно ответил тот и кивнул в сторону Аристарха Викторовича: — Чем полковника приложили? Воздействие плетений вижу, как и места заморозки, но на последних нет ран, а общее состояние оставляет желать лучшего. Магическое истощение присутствует, в ауре четко прослеживаются следы недавнего болевого воздействия. Сомнительно, что это от удара по лбу, сотрясение мозга не фиксирую. Кстати, кто и чем его приложил?
— Вы быстро провели диагностику, — уважительно покачал я головой, прикинув, что сам бы так не смог.
— Практика, когда счет жизни идет на секунды, то любой научится, — спокойно ответил Лейбман. — Так чем обязан вашему визиту? Не вижу, чем способен помочь или облегчить состояние господина Сбруева.
— Присмотритесь к замороженным капсулам внутри полковника. Купировал там осколки от старого ранения. Недавно два из них пришли в движение и… — договорить не успел, Марк Захарович перебил:
— Все понял, не совсем же идиот! Вы способны проконтролировать движение этих частиц? Если да, то прошу вас ассистировать, времени действительно нет!
Заведующий целительской жандармской больнички, так он еще об этом своем заведении говорил, развил бурную деятельность. Сестры милосердия носились, как горные лани, ну, если так про их габариты можно говорить. Не прошло и десяти минут, как мы уже облачились в белоснежные накрахмаленные халаты, белые шапочки и марлевые маски, закрывающие половину лица. Все же, есть мне чему еще учиться!
— Итак, приступим! — объявил Марк Захарович, в руке которого блеснул скальпель.
Глава 19
ПРИЗВАНИЕ
Глава 19. ПРИЗВАНИЕ
* * *
События глазами Максимилиана, Софьи и Минако.
Великий княжич пытался уловить какую-то мысль, крутящуюся в голове и не дающую покоя. Что-то его в ситуации с господином Вороновым смущает. Он еще раз вспомнил досье на врачевателя и вновь никаких зацепок. Александр Иванович вроде бы не сильно из его знакомых выбивается и в тоже время он совершенно другой. Как так? Вот и господин Сбруев, как говорится, встал в стойку, но пообщавшись с врачевателем стал к тому относиться с уважением. Нет, Максимилиан понимает, что полковник не исключил Воронова из числа подозрительных личностей, но у жандарма такая служба. Вполне возможно, что даже самых преданных императору господ и то проверяют, точнее, так на самом деле происходит и никто в этом ничего предосудительного не видит.
— Черт! Отвлекся, — поморщился княжич и потер висок. — Все не то, но что тогда?
Он посмотрел на сестру, что-то или кого-то обсуждающую с Минако. Вот еще головная боль! Принцессу принесла нелегкая и отношения с Натали зашатались. Нет, ему польстило, что баронесса приревновала, однако, между ними пролегла невидимая стена. И все вновь упирается в статус, будь он не ладен. Простой народ лишь порадуется, окажись они парой, но аристократы не поймут и не примут Сухареву в свой круг. Со света ее сживут, сделав жизнь невыносимой. Примеры тому у него
