– Они любят тебя, куколка. Иди туда и дай им то, чего они хотят. Сейчас ты должна думать только об этом.
И тогда Одри шевельнулась, вышла на сцену, взяла свою гитару у одного из музыкантов, услышала визги толпы, встала в пятно света от софитов. Свет бил прямо в лицо, и публику она видеть не могла, зато хорошо слышала и ощущала ее – толпа стала единым целым, живым существом, и ритм ее движения совпадал с ритмом ударов сердца Одри. Бас-гитарист заиграл мелодию, Одри взяла аккорд на своей гитаре, и толпа, как дикий зверь, притихла.
И пока она пела свою песню на бис, на сцену вышел Лукас, он делал это каждый вечер с того первого раза, который так поразил Одри. Лукас, играя на гитаре, вышел, улыбнулся и подмигнул ей, а потом протянул руку, вторя ее песне «Вне себя».
И в первый раз Одри сделала вид, что не замечает его протянутой руки, и отошла в другой конец сцены. Используя гитару, как щит, она пела залу и думала, где может быть Джек – сейчас, когда она поет «Я вне себя, когда ты не со мной, и вне себя, когда ты здесь», – и хотела его увидеть, и знала, что он рядом.
Выступление на бис закончилось, Одри и Лукас спустились на платформе вниз, под сцену. Лукас сжал ее в страстном объятии даже раньше, чем они скрылись от глаз зрителей. Платформа опускалась все ниже, но он не отпускал Одри, а, наоборот, начал ее лапать в темноте, пытаясь затащить глубже под сцену.
– Лукас! – сказала Одри, отталкивая его. – Прекрати! – Не обращая внимания на ее слова, он застонал. Одри запаниковала и сильно хлопнула его по рукам. – Прекрати!
Удивленный Лукас выпрямился.
– Что это еще за чертовщина? Я просто хочу любить тебя, крошка.
– Я не хочу, чтобы ты любил меня под сценой, как какую-нибудь шлюху! – воскликнула Одри, снова оттолкнув его.
– Ого! – присвистнул Лукас, подняв вверх руки. – Что, черт возьми, происходит, Одри? Мне казалось, тебе нравится, когда мы делаем это под сценой.
– Нет, мне не нравится, это тебе нравится. А я при этом чувствую себя…
– Ты должна чувствовать себя знойной штучкой, потому что так оно и есть, – сказал Лукас, протянув к ней руку раньше, чем она успела закончить свою мысль.
– Дешевкой! – отрезала Одри, снова отталкивая его руку. – Я при этом чувствую себя дешевкой. Это Кортни обжимается с парнями под сценой. Но не я.
– Черт побери! – злобно посмотрел на нее Лукас. – Ну, прости парня за то, что он попытался заняться любовью со своей девушкой.
– Ты не пытался заняться со мной любовью, Лукас. Ты пытался пустить пыль в глаза, а это гадко. – Одри хотела пройти мимо него, но он схватил ее за руку.
– Что за чертовщина с тобой творится? – заорал он. – Вернувшись из Техаса, ты ведешь себя как последняя стерва!
Одри ахнула.
– Да ты что, черт возьми, себе позволяешь, а?
– Ну уж нет! – Лукас тряхнул головой. – Ты мне тут звезду из себя не строй! Это я тебя сделал!
– Лукас, – произнесла Одри, скидывая его руку со своей, – просто оставь меня в покое, понял? – Она протиснулась мимо него, пробралась между декорациями, споткнулась о кабель, но все же дошла до светлого участка, где ждали остальные члены команды. Одри не остановилась, пока не добралась до комнаты отдыха, походившей частично на биржевую контору, частично на бар.
Она вошла, улыбаясь всем собравшимся, умудряясь отвечать тем, кто говорил, что она сегодня потрясла всех. Одри выпила крепкого джина с тоником, чувствуя, как он прожигает ее насквозь, до самых пяток.
Впрочем, смятение от этого не улеглось. В комнате собрался обычный состав вечеринок – оркестранты и их поклонницы; администраторы и их поклонницы; люди, получившие шанс познакомиться с ней, и их поклонницы; дюжина, а то и больше человек, имеющих к ней какое-то отношение, – они появлялись после каждого шоу; и люди, которых она никогда в жизни не видела. Потягивая второй джин с тоником, Одри всматривалась поверх голов, пытаясь найти Джека. И нигде его не видела.
Тут к ней подошли фанаты, и у Одри больше не было возможности искать его; ей даже дышать стало некогда.
И только через полчаса, едва вырвавшись из цепких лапок некоей Сэнди Уинн, объявившей себя самой ярой поклонницей Одри и тут же доказавшей, что она и в самом деле неистово фанатична, потому что стала просить звезду подписать ей кучу рубашек, шляп и холщовых мешков, Одри сумела ускользнуть от всех и взять третий (такого еще не случалось!) джин с тоником.
Держа стакан с напитком в руке, она отошла в сторону от толпы, встала под большим вентилятором, прислонилась к колонне, подальше от света и людей, и подняла лицо к вентилятору. В Нэшвилле было очень жарко.
От прикосновения к руке Одри вздрогнула и едва не выронила стакан. Она быстро оглянулась вокруг и только потом повернулась к Джеку, взявшему ее за запястье и потянувшему в темноту за большой колонной.
– Где ты был? – простонала Одри.
Джек обнял ее и прижался губами к нежной шее.
– Прямо здесь, – пробормотал он, продолжая целовать ее так пылко, словно они не виделись несколько дней, а не часов.
От возбуждения пульс Одри лихорадочно заколотился. Она прервала поцелуй и украдкой посмотрела направо.
– Нас могут увидеть…
– Ты уже сказала ему?
– Нет, – ответила Одри, глядя на темные волосы, выбивающиеся из выреза его рубашки. – У меня и секунды на себя не было. Но я скажу. Скоро. – Мысль о том, что нужно будет поговорить с Лукасом, тяжело давила на сознание. Одри внезапно обхватила Джека за шею и крепко прижалась к нему. – Я уже скучаю по тебе.
– Я тоже, милая. – Теребя ее сосок, он снова поцеловал Одри. Ее тело мгновенно откликнулось, груди налились и потяжелели. Она уже всерьез начала подумывать о коротком тайном сексе, как Джек отступил в сторону и улыбнулся своей чувственной улыбкой, ясно говорившей, что он знает, как действуют на Одри его прикосновения.
– Все остальное позже, – произнес он. – Много, много всего – но позже. А сейчас, я думаю, тебе лучше вернуться к собравшимся. – Он высвободил пальцы и исчез в тени, оставив Одри в тоске и беспокойстве.
Беспокойство усилилось, когда, выйдя из-за колонны, Одри заметила на другом конце комнаты Лукаса, смотревшего на нее в упор.
Глава 25
Лукас понимал, что теряет ее, – он знал Одри так же хорошо, как самого себя, и не сомневался, что в Редхилле что-то произошло. Что-то, изменившее ее.
Будь прокляты эти Лару! Они – настоящая «белая шваль», и, что еще хуже, все тупые. Один Бог знает, что там приключилось, но у Лукаса было подозрение, что здесь не обошлось без этого гребаного телохранителя, которого он же сам и нанял. Нужно, чтобы адвокат Одри посмотрел его контракт и посоветовал, как избавиться от этого подонка.
