Но прежде всего необходимо поговорить с Одри. Пока Джек Прайс не больше, чем назойливая мошка; если Одри не справится со своим унынием, или депрессией, или черт его знает, что там у нее такое, то у него, у Лукаса, возникнут куда большие проблемы, чем этот телохранитель.
Джек не собирался садиться в автобус и спать в похожей на гроб койке, зная, что по другую сторону двери Одри спит с Боннером. Поэтому он отправил туда Теда.
– Ей это не понравится, старик. Она любит, чтобы с ними был ты.
– Переживет, – ответил Джек, бросив Теду его сумку. – Увидимся утром.
Нахмурившись, Тед пошел в автобус Одри, а Джек присоединился к музыкантам. Однако парни все еще праздновали, и Джек пожалел, что у него нет самолета. Он бы сейчас с удовольствием полетал – только небо и он, наедине со своими мыслями.
До сих пор Джеку не доводилось думать о своей жизни столько, сколько за последние пару недель. Как, черт возьми, он вообще попал в эту невероятную неразбериху? Почему после Дженет Ритчи первой женщиной, в которую он должен был влюбиться, оказалась Одри Лару?
Джек не знал, когда ему отказали мозги, и теперь ни чего не мог изменить, даже если бы и захотел. Он действительно любил ее, и так сильно, что это пугало.
* * *
Измученная и слегка пьяная Одри рухнула на постель в автобусе и сморщила носик – от простыней воняло.
– Кто-нибудь вообще стирает здесь белье? – недовольно спросила она.
– Как только мы приедем в Мемфис, я позабочусь об этом, крошка, – пообещал Лукас и погладил ее по спине. – Хочешь, чтобы я помассировал тебе спинку?
Он знал, что спина у Одри всегда болит после двух часов энергичного беспрерывного движения по сцене на высоких каблуках. Раньше, давным-давно, он массировал ей спину каждый вечер. Одри не хотела цепенеть… но все равно застыла.
Лукас убрал руку, и она закрыла глаза.
– Однако ты и вправду не в духе, – угрюмо бросил он.
– Я просто очень устала, Лукас. И может быть, выпила немного лишнего.
– Так прими душ, – предложил он. – После него ты всегда чувствуешь себя лучше.
Одри действительно после душа всегда чувствовала себя лучше, и никто не знал этого так хорошо, как Лукас. Она ощутила легкий укол вины и вздохнула. Встав с постели, Одри пошла в крохотную душевую кабинку, небрежно разбрасывая по полу одежду – Лукас подберет.
Приняв душ, завернулась в полотенце и вернулась в спальню.
Лукас ждал ее с непроницаемым лицом, держа в руке футболку.
– Спасибо, – сказала Одри и быстро натянула ее.
Лукас обвел хозяйским взглядом ее тело и произнес:
– Держи. А вот и трусы, – и протянул ей пару мужских трусов-боксеров.
Одри не сразу сообразила, что они принадлежат не Лукасу и, уж конечно же, не ей. Когда до нее дошло, она невольно взглянула на свою сумку и увидела, что Лукас вывернул все содержимое на кровать. Он рылся в ее вещах.
– Спасибо! – огрызнулась она, вырвала боксеры у него из рук и швырнула их обратно в сумку. Потом начала рыться в куче вещей на кровати в поисках трусиков. В голове бешено метались мысли, сердце колотилось как сумасшедшее.
– Значит, ты спала с ним, да? – на удивление спокойно спросил Лукас.
Руки Одри замерли. Она отчаянно пыталась придумать ответ, который смягчит удар. В голову так ничего и не пришло, и Одри вздохнула. Как говорится, все пропало.
– Лукас…
– Только не ври, Одри, потому что ты этого делать не умеешь.
Она глубоко вздохнула и повернулась к нему липом.
– Да, я спала с ним, – негромко произнесла она. – Но это не то, что ты думаешь.
– Ах вот как? – Лукас скрестил на груди руки. – И что я думаю?
– Я просто… не знаю, как это сказать, но… дело в том… я его люблю.
Его взгляд стал ледяным.
– Так, значит, все это время ты с ним трахалась, да?
– Нет! – поспешно воскликнула Одри.
– А когда?
– Прошлой ночью.
Лукас даже глазом не моргнул.
– И уже решила, что любишь его? Это здорово. – Он язвительно хмыкнул. – Не будь дурой, Одри. Не путай эту ерунду с любовью. Такое дерьмо то и дело случается в турне, и не пытайся превратить это в нечто большее.
Он разговаривал с ней так, словно она и в самом деле была полной дурой и не разбиралась в собственных чувствах. А ведь это вовсе не интрижка в турне. В Джеке были что-то такое, что трогало ее душу. Да, это случилось внезапно и потому непорядочно, но Одри не собиралась спускать все на тормозах. Может, она больше никогда в жизни не испытает подобных чувств! И теперь, глядя на Лукаса, она отчетливо представляла себе скучные и утомительные годы рядом с ним и постоянные мысли о том, как она могла бы их прожить.
– Это не интрижка, Лукас. Это настоящее. Я не хотела, чтобы это произошло, я ничего для этого не делала. Это просто… случилось.
Он снова рассмеялся.
– Крошка Одри… Ну как можно быть такой наивной? Ничего никогда не случается просто так. Неужели непонятно? Этот подонок тебя использует.
– Ну уж нет! – воскликнула Одри, тряхнув головой и очень жалея, что выпила целых три джина с тоником. – Джек не похож на других. В этом-то все и дело – он от меня ничего не хочет.
– Ну да, в отличие от меня? – ухмыльнувшись, произнес Лукас.
Одри закусила губу и потупилась.
– Ага, значит, он пошел с этой карты. Отлично, давай ее разыграем. А он рассказывал тебе про свою летную школу? – спросил Лукас. – Как по-твоему, сколько денег ему для этого нужно? Уж конечно, намного больше, чем он сможет заработать на своих трюках.
Одри закатила глаза, а потом перевела взгляд на сумку. Она не хотела спорить и ссориться. Она только хотела вытащить наконец трусики – впервые в жизни Одри чувствовала себя перед Лукасом ужасно обнаженной.
– Слушай, – сказал он, прикоснувшись к ее руке. Одри посмотрела на него. – Я не собираюсь притворяться, что вся эта история меня не взбесила. Ты спала с этим гребаным подонком! Не буду врать, я ужасно разозлился на тебя, Одри. Мне казалось, я тебя хорошо знаю, я просто поверить не могу, что ты так поступила со мной после того, что мы вместе пережили за эти годы. Если у нас возникли проблемы, давай поговорим. Тебе вовсе ни к чему обманывать меня и трахаться со всеми подряд, как делает твой папочка.
Он больно ударил. На глаза навернулись слезы, но Одри сердито смахнула их.
– Ведь ты совсем не такая, – продолжал Лукас. – Ты порядочный человек, а не какая-нибудь шлюха.
– Господи, Лукас, замолчи!
– Я называю вещи своими именами, крошка. И вот что я тебе скажу… я готов считать это жизненным опытом и постараюсь все забыть.
По щеке Одри скатилась одинокая слеза. Лукас мгновенно протянул руку и вытер ее большим пальцем.
– Просто скажи, что ты просишь прощения. Для начала.
