– Неужели ты думаешь, что я могу забыть хотя бы одно гребаное слово? – возмутился Лукас, откинулся на подушку и прикрыл глаза рукой. – Я просто подумал, что если мы займемся любовью, ты вспомнишь, как хорошо нам было вместе!
– Господи Иисусе! Мы не занимались сексом полгода! – раздраженно произнесла Одри. – А теперь ты вдруг решил, что настал самый подходящий момент? Ты внезапно узнаешь новости, ты неожиданно начинаешь уделять мне массу внимания и считаешь, что это непременно заставит меня чувствовать себя по-другому.
– А что я должен делать? – заорал Лукас. – Может, ты хочешь, чтобы я лег спать на пол, а ты будешь перешагивать через меня на своих шпильках, да? Это поможет тебе чувствовать себя победительницей?
– Это глупо, – рассердилась Одри. – Тебе нужно просто уйти ночевать в другой номер.
Лукас убрал руку с глаз и посмотрел на нее.
– Что? Ты дала мне слово, что мы по крайней мере сможем обсудить все это…
– Я не собираюсь ничего обсуждать в четыре утра, ясно? И то, что ты ночуешь здесь, неправильно! – закричала Одри, обводя резкими жестами их общий люкс.
Лукас собрался с силами и с трудом встал на ноги.
– Наверное, то, что я выхожу с тобой на сцену, тоже неправильно? – съехидничал он, голышом обходя спальню в поисках хоть какой-то одежды.
Одри ничего не ответила. Да и что тут говорить – он попал в самую точку. Она действительно больше не считала это правильным.
Лукас отыскал какие-то шорты и быстро их надел. Потом нашел майку и, натягивая ее через голову, произнес:
– Я доверял тебе, Одри. Я верил тебе всем сердцем и всей жизнью. Просто не понимаю – после всего того, что я для тебя сделал, после всех жертв, на которые я пошел, чтобы сделать тебя звездой, ты готова вышвырнуть меня прочь, как какую-нибудь фанатичную поклонницу!
– Я тебя никуда не вышвыриваю. Я просто прошу, чтобы ты уважал мои желания!
– Не знаю, как это называется на твоей планете, а на моей, если девушка просит парня переночевать где-нибудь в другом месте, это и называется вышвырнуть его за дверь.
Одри почувствовала, что головная боль возвращается, и прижала ладонь к виску.
– Неужели я так много прошу?
Лукас взглянул на нее:
– И когда мы поговорим?
– Мы уже разговаривали, Лукас! И вчера, и сегодня утром в кофейне!
– Это не считается, – презрительно усмехнулся он. – Там были фотографы и фанаты, и все они на нас пялились. – Он подбоченился. – Нам нужно поговорить по-настоящему. Ты обрушила на меня свою сногсшибательную новость, и теперь мне требуется время, чтобы прийти в себя, понимаешь? И даже если я не смогу убедить тебя дать мне еще один шанс, нам все равно нужно обсудить очень многое, если ты хочешь от меня уйти.
– Да, хорошо, – ответила Одри, чувствуя, что опять погружается в океан собственной вины. – Когда приедем в Литл-Рок, у нас будет время, и мы поговорим.
Лукас некоторое время пристально всматривался в нее.
– Ладно, – негромко произнес он. – Но если ты от кажешься разговаривать со мной и в Литл-Роке, я не отвечаю за то, что скажу или сделаю.
Одри возвела глаза к потолку и выразительно посмотрела на кровать.
– Есть еще кое-что, – сказал Лукас, внимательно глядя на Одри. – Дай мне слово, что с ним ты тоже видеться не будешь.
Одри моргнула:
– Что?
– Это будет справедливо! Хотя бы этого я заслуживаю, Оди? – спросил он, назвав ее старым семейным прозвищем. – Я выпрашиваю у тебя шанс просто быть услышанным, но ты не услышишь ни одного моего слова, если будешь продолжать трахаться с ним!
Сердце в груди Одри сильно задрожало.
– Убирайся отсюда, – тихо сказала она.
– Обещай мне! – неистово вскричал Лукас.
Двадцать четыре часа, подумала Одри. Нужно выдержать несчастных двадцать четыре часа и дать ему шанс быть услышанным. Это всего один день за все те дни, что Лукас отдал ей. Он в таком отчаянии.
Одри дала обещание.
Глава 27
Музыкальная сцена Мемфиса
Одри Лару: «Вне себя»
Вступление Лукаса Боннера
Концертный зал «Мид-Саут», Мемфис, Теннесси
Если и можно что-то сказать в пользу Лукаса Боннера, так только спасибо за участие в работе над последними песнями Одри Лару. Кроме того, всем известно, что он и мисс Лару – пылкая парочка, если выражаться романтически, и Боннеру надо покрепче за это держаться, потому что как исполнитель он крайне однообразен и скучен. Его вступительному номеру недостает качества, которого ждешь на выступлении Лару, а музыка не вдохновляет, Боннеру следовало бы подумать о том, чтобы отложить свою гитару и стать ее менеджером «на полную ставку».
И о хорошем. Одри Лару прекрасна, несмотря на все слухи о ее надменности. У этой девушки, вне всякого сомнения, очень сильные легкие. Маркетологи наверняка в восторге от ее диска «Вне себя», и, должна признаться, это действительно здорово. Однако за исключением некоторых зажигательных номеров, в том числе «Вне себя», «Срыв» и «Возьми меня», остальные мелодии звучат довольно обобщенно. Впрочем, Лару умудряется все исправить во второй половине шоу, исполнив несколько восхитительных баллад. «Осколки моего сердца», «Сложные меры» и «Еще раз любима» просто великолепны, они представляют собой проникновенное альтернативное сочетание мелодий.
С вами была Дайана Кролл, одетая в кожу, – сексуальная и знойная.
Следующим утром Джек наблюдал за погрузкой, когда увидел Одри, садившуюся в автобус. После короткой вчерашней встречи в репетиционном зале Джек увидел ее в первый раз.
Он быстро оглянулся и направился к Одри.
– Привет, Джо, – сказал он одному из телохранителей, открывая дверь в автобус.
– Привет, Джек, – отозвался Джо и помахал ему, видимо, не имея ничего против того, что Джек тоже садится в этот автобус.
Джек осторожно прошел вглубь, ожидая, что в любую секунду из одной из спальных ниш выскочит Боннер, Кортни или еще кто-нибудь и спросит его, что он тут делает. К счастью, в автобусе вообще никого не было. Удивительно, но они оказались здесь одни – настоящее благословение! Дверь в спальню была открыта. Джек в последний раз оглянулся и переступил порог.
Одри стояла у дальнего конца кровати, втиснутой в узкое пространство. Бруно валялся на кровати. Лицо Одри осветилось удивлением и восхищением, но улыбка моментально исчезла, а на лице отразилось сразу множество разнообразных эмоций. Казалось, прошла целая вечность, прежде чем один из них шевельнулся. Наконец Одри прошептала его имя.
Она кинулась к Джеку. Он обнял ее за талию, пытаясь сохранить равновесие; Одри обвила его руками и уткнулась лицом в шею, целуя его. Джек притянул ее к себе и прижался к ее волосам, вдыхая их аромат.
