Сабина сверкнула глазами, потом переборола гнев и вновь уткнулась взглядом в свои напряженно сжатые колени.
— Потому что ребенок и Алик для меня важнее меня самой. Я прошу ради них. Не ради себя.
Булевский плюхнулся в свое кресло, прикрыв губы ладонью. Долго изучал сидящую напротив молодую женщину. Нельзя не признать ее смелость. Прийти сюда, к нему, просить о помощи после всего того, что произошло. Зная ее врожденную гордость, можно было лишь предположить, чего ей это стоило. Неужели действительно такая любовь? «Почему?» — спрашивал себя Булевский, — «почему женщины любят одних и не любят других?». Он забыл, скольких женщин отверг он сам, забыл, сколько сердец оставил с подобным вопросом, так и не получившим ответа. Он, конечно, спасет Ламиева. Это его долг. Но должна быть цена за это. Захотелось заставить Сабину страдать, как страдал он, когда она его бросила, мучиться, пережить весь тот ад, через который она заставила пройти его.
— Я подумаю, что мы можем сделать. — произнес он наконец. — Я возьму его в свою экспериментальную группу. Начнем постепенно, потребуется много времени, ты сама понимаешь. Еще ведь и доноров надо подобрать.
— Время — не страшно. Главное — результат. Вы ведь сделаете все возможное, да?
Сабина смотрела ему в глаза. Что она в них хотела увидеть? Заверения? Обещания? Надежду?
Он выдержал ее пристальный взгляд, не смутившись ни на мгновение.
— Да, все возможное. А ты?
— Я?
— Ты тоже сделаешь все возможное?
Он ожидал смутить ее этим вопросом, застать врасплох. Но она словно ожидала этого. Лишь побледнела.
— Да, я тоже сделаю все возможное.
— Хорошо. Я дам тебе знать, когда будет нужно.
Она кивнула и поспешно вышла из кабинета. Булевский усмехнулся. Что она, интересно, подумала? Что он потребует переспать с ним? Смешно. Она недооценивает его. Это было бы слишком банально. Разве можно заставить страдать женщину, страдать по настоящему, только лишь вынудив ее заняться сексом с нелюбимым мужчиной? Физиологический акт, который можно совершить с закрытыми глазами, смыть воспоминания тела водой в душе и забыть навсегда. И Сабина думает, что Булевскому это надо? Смешно. Не до такой степени он теряет голову при виде нее. Вернее, сейчас не до такой степени. Раньше бы, наверное, ради одного ее поцелуя горы свернул, но сейчас… Сейчас хотелось моральной победы, а не физической. Гений мысли и тут оставался верен себе.
Несколько недель прошли своим чередом. Поэтапные операции, шаг за шагом, они восстанавливали его тело. Но главного они еще не сделали. Пересадку донорской кожи все откладывали. Сабина практически не отходила от мужа. Булевский разрешил ей ночевать в палате, ухаживать за ним, делать перевязки. Не раз он наблюдал за ней исподтишка, видел, как она целовала его перебинтованное лицо, гладила руки. Общались они с Сабиной мало, каждый раз, когда они сталкивались с ней один на один, она вздрагивала, но взгляда не отводила. И все время словно ждала, ждала, когда же он потребует расплаты. Булевский лишь улыбался одними губами. Однажды он попросил ее пройти к нему в кабинет.
— Я хочу, чтобы прочла это. Я знаю, что ты никому не расскажешь, это тайный эксперимент, тебе он должен быть интересен.
Он вручил ей историю болезни Дормич. Пока она читала, он следил за меняющимся выражением ее лица. Недоверчивое выражение сменилось удивлением, удивление — надеждой.
— Вы…. Вы все-таки сделали это?
— Да, представь себе.
— А почему это тайна? Это же операция мирового масштаба! Почему вы скрываете?
— Есть свои нюансы. Но сейчас другой случай.
— Сейчас? Вы хотите сказать, что готовы сделать пересадку и … — она запнулась на имени мужа. Если это правда…
— Да, готов. Метод опробован. Но, сама понимаешь, каковы последствия. Во-первых, нет гарантии стопроцентного успеха. Во-вторых, у твоего мужа будет совершенно другое лицо. Чужое незнакомое тебе лицо. Ты к этому готова?
— Но ведь это единственный выход из ситуации, не так ли? Какая мне разница, чье лицо он будет носить, если при этом он сможет вернуться к нормальной жизни, не скрывая уродливых шрамов? Ведь по сути он останется тем же человеком…
— Тем же человеком, которого ты любишь. Ты это хотела сказать?
Сабина опустила глаза. Как болезненны эти разговоры! Как не хочется ей возвращаться к этой теме, ранить его лишний раз, бередить старые раны. Зачем он делает это?
— Я все понимаю, Сабина. — неожиданно мягко произнес Булевский и присел рядом с ней. Она вздрогнула, но он даже не сделал попытки прикоснуться к ней.
— Я и не думал, что это будет для тебя проблемой. Проблема будет в другом — найти донора. Понимаешь, для этой операции следует произвести операцию в течении четырех часов после смерти донора. И необходимо, чтобы он полностью подходил под параметры твоего мужа.
Сабина вновь подняла на него глаза. Нахмурилась. Зачем он теперь пугает ее, если только что дал надежду?
— Мы ведь можем разослать по всем больницам запрос, как это обычно делается. А вдруг повезет. Или вы думаете, что шансов мало?
— А теперь послушай меня очень внимательно, девочка. Я не зря рассказал тебе об этом именно сегодня. Не хотел заранее давать тебе надежду. Я уже нашел донора.
— Как?
— Вернее, потенциального донора.
— Не понимаю, — она хлопала своими изумительными ресницами, действительно не понимая, что он имеет в виду.
— Есть один вариант, но…
— Что?
Булевский с тревогой взглянул на нее, словно оценивая, сможет ли она воспринять правильно его слова. Сабина ждала, выпрямившись, как ожидают приговора подсудимые, чья жизнь целиком и полностью зависит от мнения судьи.
— В реанимации неотложки давно уже лежит один молодой парень, в коме. Он находится в коме уже около года. Мозг его поврежден необратимо, он живет только за счет поддерживающих систем. Ты знаешь такие случаи — надежды на выздоровление никакой. Я выяснил — его показатели полностью подходят для твоего мужа, а ты ведь знаешь — у Алика редкая группа крови. Это парень мог бы стать для него идеальным донором.
— Вы сказали — мог бы стать…
— Да, мог бы. Потому что он ведь пока жив, чисто биологически жив, хотя уже и не человек в полном смысле этого слова. Твоему Алику необходимо сделать пересадку кожи и лица как можно скорее, иначе у него пойдут осложнения. Тянуть нельзя. А других доноров у нас пока нет. И неизвестно, когда появятся. Тебе известно, в каком состояние Алик — может не дожить до того времени.
Этот ее взгляд…. Булевский не дрогнул и не выдал ни единой своей мысли, но ее взгляд… Сабина смотрела на него и сквозь него. Жадно выискивала кончик от хитросплетенного узла его логики, но не находила.
