Судебный прецедент – это вынесенное по конкретному делу решение, обоснование которого становится правилом, обязательным для всех судов при применении права. Придание правовой позиции Конституционного Суда значения судебного прецедента означает предъявление к ней особых требований, соответствующих статусу судебного прецедента. Прежде всего, это требование стабильности. Доверие к судебной власти в значительной степени определяется стабильностью судебной практики, отсутствием противоречивых судебных решений.
Различный подход в решении аналогичных вопросов подрывает авторитет суда, особенно если такие решения принимает Конституционный Суд, тем более, что он вырабатывает правовые позиции, обязательный для законодателя, судов и правоприменителей. Принимаемые Конституционным Судом решения призваны корректировать ныне действующие нормы права, закладывают основы будущего судопроизводства, призванного адекватно отразить положения Конституции РФ о судебной защите прав и свобод граждан[172].
Между тем практика показывает, что имеют место случаи, когда Конституционный Суд РФ высказывает различную правовую позицию по одним и тем же вопросам. В качестве примера можно привести правовые позиции двух ранее приведенных постановлений Конституционного Суда: от 20 мая 1997 г. 8-П[173] и от 11 марта 1998 г. 8-П[174]. В обоих случаях рассматривался вопрос о соответствии части 3 ст. 35 Конституции норм Таможенного кодекса РФ, на основании которых таможенными органами была произведена конфискация имущества граждан.
Статья 243 ГК РФ допускает конфискацию имущества у собственника по решению суда за совершение правонарушения. В этом случае конфискация производится в административном порядке, и решение может быть обжаловано в суд.
Таможенный кодекс в редакции 1993 г. допускал применение конфискации таможенными органами, что не соответствовало положению ч. 2 ст. 35 Конституции РФ, в соответствии с которым никто не может быть лишен своего имущества иначе как по решению суда. Это послужило основанием для рассмотрения в Конституционном Суде вопроса, насколько соответствует норма Таможенного кодекса РФ (п. 4 и 6 ст. 242 и ст. 280) Конституции.
По данному вопросу Суд вынес два противоположных решения. Постановлением Конституционного Суда от 20 мая 1997 г. по запросу Новгородского областного суда о проверке конституционности указанных норм Таможенного кодекса было признано, что таможенные органы вправе выносить постановления о конфискации имущества как санкции за совершенное правонарушение при наличии последующего судебного контроля за законностью и обоснованностью такого решения. Конституционный Суд, тем не менее, указал в постановлении, что конфискация имущества может быть применена к собственникам лишь после того, как суд вынесет соответствующее решение. До вынесения судебного решения государственные органы могут осуществлять меры административно-правового характера, в том числе и конфискацию. Если лицо не согласно с изъятием имущества, оно имеет возможность оспорить его правильность в суде.
Таким образом, Конституционный Суд по существу принял противоречивое решение: с одной стороны, таможенные органы могут конфисковать имущество собственника, с другой – для конфискации требуется решение суда.
При рассмотрении этого же вопроса по другому делу[175] Конституционный Суд признал не соответствующей Конституции РФ ст. 266 ТК РФ, поскольку она предусматривала в качестве меры административной ответственности конфискацию товаров и транспортных средств, назначаемую без судебного решения. В постановлении по этому делу содержался вывод Суда о том, что только с вынесением соответствующего судебного решения конфискация может рассматриваться как мера юридической ответственности, влекущая утрату собственником его имущества[176].
Другой пример. В разное время лица, обратившиеся в Конституционный Суд, были осуждены. В результате проверки их дел различными инстанциями, включая Президиум Верховного Суда РФ, судебные решения были скорректированы, но полностью нарушение прав устранено не было. Деятельность Верховного Суда СССР к тому времени прекратилась. УПК РСФСР исключал пересмотр в порядке надзора Президиумом Верховного Суда РФ своих решений и решений по вновь открывшимся обстоятельствам. Требовалось внесение изменение в уголовно-процессуальное законодательство. Конституционный Суд «на основании процессуальной аналогии» решил, что постановления Президиума Верховного Суда РФ должны пересматриваться по вновь открывшимся обстоятельствам[177].
Различное решение по одному и тому же вопросу – пересмотру судебных решений, вступивших в законную силу, – дало основание упрекнуть Конституционный Суд в двойных стандартах[178]. Приведенные примеры не единичны. В адрес Конституционного Суда высказывается немало критики[179]. Правовые позиции по ряду вопросов, рассмотренных им, оцениваются как непоследовательные и даже бездоказательственные[180].
Однако итоговые решения Конституционного Суда окончательны и обжалованию не подлежат. Их нельзя отменить или изменить. Вместе с тем, толкование судебных позиций Конституционного Суда свидетельствует о том, что ошибочное судебное решение не может рассматриваться как справедливый акт правосудия и должно быть исправлено.
Высказывается мнение о том, что если Конституционный Суд изменил свою позицию по аналогичному вопросу, у заявителя имеется возможность обратиться в суд общей юрисдикции с просьбой о пересмотре и распространении на него новой правовой позиции, учитывая выявленный конституционный смысл закона. Это означает, что суд общей юрисдикции должен дать оценку правовым позициям Конституционного Суда и руководствоваться той из них, которую он считает наиболее приемлемой для данного конкретного дела. Иными словами, суд общей юрисдикции должен дать оценку правовой позиции Конституционного Суда. Однако решения Конституционного Суда, включающие выраженные им правовые позиции, обязательны на всей территории Российской Федерации для всех органов государственной власти, органов местного самоуправления, должностных лиц и граждан (ст. 6 Закона «О Конституционном Суде РФ»). Поэтому суд общей юрисдикции при выборе правовой позиции Конституционного Суда, которой он должен руководствоваться, находится в затруднительном положении Тем более, что он должен руководствоваться принципом обязательности судебных постановлений.
Учитывая особое положение Конституционного Суда в системе органов государственной власти, продолжаются дискуссия о его роли в правотворческих и правоприменительных процессах, научные споры относительно силы решений Конституционного Суда и возможности их обжалования.
Возможность законодательного урегулирования ситуации, когда Конституционный Суд высказывает различные правовые позиции по аналогичному вопросу, была предпринята при разработке проекта закона о Конституционном Суде 1993–1994 гг. Предлагалось включить норму о том, что если принятое палатой решение или его согласованный в палате проект расходится с правовой позицией, выраженной в предшествующих решениях другой палаты или принятых в пленарных заседаниях, то дело передается на рассмотрение в пленарное заседание.
В следующей редакции законопроекта одним из оснований пересмотра итогового акта Суда называлась ситуация, когда «решение, принятое в ходе заседания палаты, противоречит правовой позиции, выраженной в решении, принятом ранее в пленарном заседании или заседании палат».
Дискуссия закончилась тем, что при доработке законопроекта статья о передаче дела палатой на рассмотрение в пленарном заседании была переработана, и закреплено правило: если палата большинством голосов участвующих в заседании судей считает необходимым принять решение, не соответствующее правовой позиции, выраженной в ранее принятых решениях КС, дело передается на рассмотрение в пленарное заседание (ст. 73 Закона «О Конституционном Суде РФ»).
С точки зрения члена Конституционного Суда Г.А. Гаджиева, наделяя палату правом передачи дела на рассмотрение в пленарное заседание, закон ограничивает это право только лишь случаями несогласия большинства судей, входящих в палату, с правовой позицией, касающейся конституционных положений, но не процессуальных правовых позиций. Вступившее в силу решение Конституционного Суда не может быть отменено или изменено ни по жалобам заинтересованных лиц, ни по инициативе самого Суда. Следовательно, когда Пленум Конституционного Суда изменяет правовую позицию, отмены ранее принятого решения не происходит[181].
Все большее распространение приобретает признание необходимости пересмотра правовых позиций Конституционного Суда и отмены его решений[182]. В ныне действующем законе этот вопрос не урегулирован. Отсутствие права на обжалование и пересмотра решений Конституционного Суда по ходатайству заинтересованных лиц служит поводом для утверждения, что такое положение превращает Конституционный Суд в орган, стоящий над всеми государственными органами, позволяет ему навязывать свою волю[183].
