смог удержаться. Лизнул, погружаясь в ее тепло и умопомрачительный вкус. Настя заворчала и неожиданно подскочила, удерживая меня на расстоянии вытянутой руки.
– Ты чего? – улыбнулся я, слизывая с губ ее сладость.
Она всхлипнула, вскочила и попыталась скрыться в ванной. Я успел перехватить. Прижал ее спиной к себе, успокаивая.
– Тише… Тише… Все хорошо. Настюш, тшшш…
Она тихо плакала, разрывая мне сердце своим горем. Я ничего не понимал. Меня трясло от бессилия, от того, что не знал причину ее слез.
– Ты меня не простишь, – наконец проговорила Настя.
– А ты попробуй сначала сказать, – предложил я, осторожно отпуская ее и подводя к краю постели.
Мы сели. Настя прятала лицо ладонях, продолжая всхлипывать.
– Леша, я тебе изменила.
Дыхание перехватило. Я застыл рядом с любимой и пытался не оглохнуть от сказанной правды.
Нет, чего-то подобного я ждал… Но, наверное, надеялся, что так далеко не зайдет.
– С Виталием? – спросил я, стараясь не выдавать тоном собственный горький привкус от правды.
Настя кивнула.
– И ты хочешь вернуться к нему? – продолжал расспрашивать я.
Настя отчаянно замотала головой.
– Нет! Нет, я не вернусь к нему, даже если ты не простишь!
Меня наконец-то отпустило. Я ждал и боялся другого ответа. Что моя любимая наивная дуреха не сможет разобраться в своих чувствах, пока не сделает то, ради чего вышла за меня замуж.
– То есть если я прощу, ты останешься моей женой? – осторожно прощупывал я почву.
Настя насторожилась, внимательно разглядывая меня в поисках подвоха.
– Я очень хочу… Да. Если ты захочешь… Если сможешь простить.
Я нахмурился.
– Мне больно, Настя. Я не стану врать, что мне легко это принять, но я знаю, что ты для меня важнее одной ошибки, – я сделал паузу. – Если она будет только одна.
Настя старательно закивала, а я закончил:
– Мы все ошибаемся. Не бывает абсолютно безгрешных людей. Главное, научиться делать выводы сразу, не повторяя ошибки снова.
– Я с тобой согласна. Поэтому, прежде чем ты меня простишь… – тут она подняла на меня свой вопросительный взгляд, но я только нейтрально улыбнулся. – Я должна тебе кое в чем признаться.
Она порывисто выдохнула и затаила дыхание.
Внутри неприятно заныло. Я надеялся, что мы обойдемся одной правдой.
– Я должна сказать, что…
В голове пронеслась сотня самых страшных сценариев…
– Что люблю тебя. И только тебя. Никого, кроме тебя.
Варя
Я запретила отцу звонить. Несмотря на то, что у обоих нервы были ни к черту, мы оба знали, что оставляя Виталю с Настей, рискуем потерять их. Я ненавидела отца, что он оторвал меня от мужа в такой ответственный момент. Осталась бы дома, не допустила Наську к мужу.
Но по дороге мы с папой поговорили.
Я обвиняла его в том, что он за мой счет решает свои проблемы.
– А ты бросила учебу, повесила мне на шею своего мужа, отжала половину моей квартиры – за чей счет? Или думаешь, я что-то обязан? Так вот тебе, может, и обязан помочь, а ему – нет!
Папа злился не меньше меня, наверное поэтому я постаралась понять его.
– Тебе не жалко будет потерять Наську? – спросила, глядя на проносящиеся голые от только что сошедшего снега поля.
Папа некоторое время молчал, видимо, раздумывая над ответом.
– Знаешь, какой на самом деле стоит выбор?
– Какой?
– Отпустить ее или получить только себе.
– И ты готов отпустить ее? – удивилась я.
– Я не готов делить ее с кем-то еще всю жизнь.
Вот над этими словами я думала две недели, на которые осталась в своем старом городе. Сначала не понимала всей глубины отцовского признания, а потом догнала.
Мы много разговаривали с врачом, сравнивали мои чувства к первому парню и к моему мужу. Она хвалила меня, говоря, что я стала более ответственно подходить не только к своим чувствам, но и считаться с чужими.
– Это неправда, – остановила я ее. – Виталия я вынудила жениться на мне. Я ему соврала и шантажировала.
После такого признания пришлось рассказывать и каяться во всех совершенных мной под влиянием эмоций поступках. Врачу это не понравилось. Но я готова была к осуждению. Я не готова была потерять Виталия из-за собственных ошибок.
– Помогите мне все исправить! – попросила я. – Я не хочу больше строить наши отношения на лжи и шантаже.
– Варя, а что ты сделала для того, чтобы изменить его мнение о себе?
– Я восстановилась в университет и сдала все зачеты.
– Это сделало вас ближе?
– Нет.
Я расстроилась, вспоминая реакцию Витали.
– Но еще я подружилась с его Наськой…
Пришлось рассказывать моему врачу еще и про брак папы с бывшей женой Витали.
– Он тебя в открытую сравнивает со своей бывшей женой? – врач держалась из последних сил, проявляя профессионализм, но я-то видела, как она ошарашена нашей непростой ситуацией.
– Да. И я убей не понимаю, что в ней такого особенного!
– Давай поговорим об этом. Тебе что нравится в Насте?
Я задумалась. Вспоминая бывшую жену своего мужа, я могла бы с ходу начать оскорблять ее, но если копнуть глубже, то получится, что я больше придираюсь, цепляюсь к тому, что она лучше меня. Что бы ни случилось, она остается в выигрыше, а не я.
– В принципе она неплохая. Но нравится мне в ней только то, что она отвлекает внимание папки на себя. Я устала чувствовать себя дочкой, которой ничего нельзя сделать без разрешения.
– Варя, а ты можешь разделить свои поступки на взрослые и детские? Может, причина кроется как раз в том, что ты во многом поступаешь как ребенок?
Две недели разборов моих поступков, целей и желаний, привели к тому, что возвращалась я еще более потерянная, чем уезжала. То, на что я раньше опиралась и считала правильным, вдруг стало очень зыбким и неправильным. Мои ценности совсем не совпадали с ценностями близких мне людей.
В голове нон-стопом крутились слова папы:
– Я не готов делить ее всю жизнь… Не готов делить… Делить…
И теперь я тоже была не готова делиться Виталей с Настей. Если он выбрал ее, пусть уходит.
Я не готова к боли и потери, но переживу. Папка и не такое переживал. Значит, я тоже смогу. Повторяла про себя, что смогу преодолеть все, если Виталий уйдет, но в глубине души во мне тлела надежда, что если перед ним встанет выбор, то он выберет меня.
Открыв дверь квартиры, первое, что я почувствовала, его запах. Или он не выветрился, или мой муж…
– Привет! – воскликнула Настя, появившаяся в коридоре из кухни. – Леш! Варя вернулась!
