Ты — единственный человек, который знает правду, а ты никому ничего не скажешь. Так о чем ты беспокоишься?
— Я скажу, о чем беспокоюсь! Я беспокоюсь, я… — Он остановился на полуслове. Точность ее логики была обезоруживающей. Ведь действительно, если он или кто-то другой заявит, что Квози — не выдумка, а реальность, то наверняка попадет в сумасшедший дом.
— Тебе это так не сойдет с рук.
— Конечно, сойдет. Я справляюсь с этим вот уже три года и собираюсь заниматься сериалом, пока он будет иметь успех. Если нам повезет, это еще пять-шесть лет. А затем Квози исчезнут с экранов, как и все их предшественники. Но к этому времени у меня уже будет имя в шоу-бизнесе.
Она абсолютно права и он не может остановить ее.
— Ты больше не вернешься на озеро, — неубедительно произнес Чад. — Ты больше никогда не увидишь ни Разговаривающего, ни его друзей.
— Конечно, увижу, — ее улыбка стала еще шире. — Мне нужен материал для следующего сезона. Третий год — самый важный. Ты хоть понимаешь, о каких суммах мы говорим, братишка! — Она наклонилась к нему, и Чад отпрянул от нее. — Послушай, ты таскаешься в университет на этом добитом хламе, а когда он отказывается заводиться ждешь автобуса. Почему бы тебе не купить что-нибудь новенькое?
Подбери что-нибудь подходящее и перешли счет мне. Это — самое малое, что я могу для тебя сделать. Ведь если бы не ты, я бы никогда не узнала Квози и никакого сериала не было бы. Я бы по-прежнему пыталась продать этот глупый роман и статьи в журнал за 100 баксов. Как насчет новенького «Корветта»? — В ее глазах зажглись искры.
Ничто не смогло бы его сбить с мысли лучше, чем это предложение. Он с трудом проглотил слюну.
— Ведь это 30.000 долларов.
— Нет проблем. Это, конечно, приличная сумма, но, как я уже сказала, ты заслуживаешь этого. А так как сериал продолжается, то он принесет еще много денег. Ты уже видел мягкие игрушки, а еще есть настольная игра, наклейки, стаканы. Я получаю часть прибыли.
— Как «автор», — с сарказмом заметил Чад.
— Да, это так, братишка. Я многое покупаю маме и папе.
Он кивнул головой:
— Это ты купила им путевки в круиз по Европе?
— Конечно. Они всегда могли попасть в любое место благодаря работе отца, но не могли позволить себе останавливаться в первоклассных отелях, обедать в лучших ресторанах. Теперь могут. Об этом забочусь я. Почему бы мне не побеспокоиться о своем младшем брате? Если тебе не хочется «Корветт», как насчет RX-7? На разницу в цене ты можешь купить новый телевизор, видеомагнитофон или компьютер. Мне давно нужно было сделать тебе это предложение, но я боялась, что ты начнешь спрашивать, откуда у меня деньги. Теперь все решилось само собой.
— Ты такая заботливая, альтруистичная. Как бы меня не стошнило прямо здесь. Я не возьму ни цента из этих мерзких денег, Минди.
— Мерзких?
— Ты использовала доверие, чтобы получить их.
Она устало вздохнула:
— Мне показалось, что мы уже решили эту проблему.
Никакого предательства не было. Секрет существования колонии остался в неприкосновенности. Что касается денег, то если ты не хочешь их брать, это твое дело. Я не могу тебя заставить. Они останутся на моем счете. Это более справедливо?
— Это не более справедливо, это просто… — он в смятении замолчал. Его сестра гораздо лучше обращалась со словами. Он вошел в офис с твердо сформировавшимся мнением, а она легко и спокойно разрушила всю его уверенность.
Теперь он видел себя плавно скользящим в новом авто по шоссе. С помощью кнопки поднимаются стекла автомобиля, а из последней модели стереомагнитолы льется спокойная музыка. Все калифорнийские блондинки в восхищении смотрят на сверкающий автомобиль и на его вежливого водителя. Он может тогда отправиться на уик-энд куда угодно, не беспокоясь о том, что машина будет ломаться через каждые десять минут. Он с трудом отогнал эти мысли прочь.
— Я не буду покупать «Корветт» на эти деньги. Она пожала плечами.
— Как угодно.
— Я думаю… — неожиданно в нем вспыхнула решимость. — Я думаю, что лучше куплю «Мазду».
Он пытался не обращать внимания на широкую улыбку, появившуюся на лице Минди.
— Вот это братец! Решил приберечь немного денег в банке на черный день. Разумно. Ты и в детстве был таким рациональным, Чад. Я всегда знала, что в крайнем случае это может меня выручить.
— Я делаю это только для того, — резко ответил он, — чтобы все деньги не достались тебе.
— Естественно. Ты накажешь меня на столько, на сколько я тебе позволю.
Он добровольно оставил высокие моральные позиции и теперь ему оставалось только одно:
— Минди, этот год будет последним. Ты уже заработала кучу денег, сделала себе имя. Хватит. Пора остановиться.
— Конечно, Чад. Все закончится, когда интерес к сериалу упадет, а сопутствующие товары перестанут продаваться. А пока ведь Квози не причиняется никакого ущерба. Если ты можешь доказать мне обратное, попробуй. Если нет, иди, покупай свою машину. Мне нужно заняться работой, — и она, повернувшись к компьютеру и включив его, стала с завидной скоростью печатать. Он ошалело смотрел, как ее пальцы летают по клавиатуре.
— Я просто еще раз хочу сказать, что ты совершила огромную ошибку. Это нечестно, это самое большое предательство, с каким я сталкивался.
— Ты не прав, — ответила она, не отрываясь от компьютера. — Пока не влюбишься не говори со мной о предательстве. Что-нибудь еще?
— Ну, — промямлил он у двери. — Мне самому позвонить тебе или оставить твой телефон в магазине?
XV
Он уже много раз бывал в комплексе, отведенном под исследования Шираза. Как основной посредник между колонией и людьми, он постоянно требовался ученым, изучающим жизнь людей. Он всегда был в их распоряжении. Разговаривающий знал большинство ученых по именам, но эту молодую ассистентку, встретившую его у входа, он видел в первый раз. Она проводила его к Передвигающемуся-короткими-Прыжками, главе департамента. Тот закончил свои дела и жестом предложил ассистентке сопровождать их дальше. Разговаривающий не задавал вопросов и соблюдал почтительную дистанцию.
Передвигающийся-короткими-Прыжками и его спутники вошли в отдаленную комнату, заполненную всяческой аппаратурой. Здесь сидела еще не старая самка, которая взглянула на Разговаривающего, но тут же отвела взгляд, чтобы не нарушать правил учтивости. Она сразу же ему понравилась, но она ничем не выказала своего отношения к нему. Ее хвост оставался расслабленным, уши — наклоненными вперед — такое проявление незаинтересованности граничило с оскорблением, но очевидно, что для такой реакции были какие-то основания.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
