можно больше фотографий с ним. Кента, — обратился Камавура к неприметному старшекурснику, — ведь ты же хорошо знаком с фотошопом?
— Да, Камавура-сан, — спокойным голосом, бесцветным, как и его лицо, проговорил стоящий до этого в тени Кента. — Я хорошо владею этой программой.
— Нам нужно очернить Такаги. Причем сделать это так, чтобы каждый таракан в военной академии хотел пнуть этого белобрысого выскочку. Это должно разболтать его нервы, разбить спокойствие и…
— Но зачем? Десять мастеров и так его уничтожат, — вмешался Минори.
Раздалась звонкая пощечина, отчего голова Минори резко мотнулась влево. Он вспыхнул, дернулся было вперед, но, наткнувшись на заинтересованный взгляд преподавателя Камавуры, опустил глаза.
Камавура с сожалением вздохнул. Он явно ожидал чего-то большего. Это подметил Хидики, который тоже ждал, что дикий нрав Минори покажет себя во всей красе.
— Сколько бы мастеров не было, но лучше подготовиться со всех фронтов. Ещё раздобудьте информацию про его окружение. Возможно, мы сыграем на дружеских чувствах Такаги. Чем больше раскачана психика бойца, тем хуже он выступит. Если бы вы знали, сколько человек покинули поле боя, даже не успев толком на неё выйти. И сделали это только благодаря нужной обработке. Всё поняли?
— Да, поняли… Вроде понятно… — раздалось несмело со стороны стоящих.
Камавура покачал головой. И с таким материалом приходится работать…
— Когда я говорю: «Всё поняли?», вы должны ответить: «Да, сэнсэй!» Всё поняли?
— Да, сэнсэй! — в один голос ответила стоящая четверка.
Глава 25
Две недели оставалось до начала нашего боя, когда ко мне рано утром прилетела Шакко и с порога заявила:
— Ты охренел?
Вот если вас, уважаемые читатели портала Автор Тудей, будут с утра спрашивать о таком — что вы ответите? Как каждый нормальный человек сразу же начнете вспоминать — где накосячил и кто это видел?
Признаюсь, я тоже попытался сначала вспомнить — чем заслужил такой вопрос, но так как в последнее время вел себя тише воды и ниже травы, то резонно ответил:
— Нет.
— Чего нет? Ты зачем того мальчишку-курьера избил? Он что, тебе дорогу перешел? — продолжала кипятиться Шакко.
Вот тебе здрасте… Мало того, что выспаться нормально не дают, так ещё и обвиняют неизвестно в чем. Конечно же мне это не понравилось.
— Дорогая моя боевая подруга, если ты не перестанешь по утрам лупить головой сакуру, то вряд ли сможешь дальше нормально работать. Ты что, с Фудзиямы вверх ногами навернулась? Какого мальчишку-курьера?
— Посмотрите на него, ещё и глазками невинно хлопает! — всплеснула руками Шакко.
— А чем мне ещё невинно похлопать? Если не считать того, что я под одеялом лежу голенький, — постарался всё перевести в шутку.
— Да? Ты вот голенький на кровати лежишь! Своей кровати, а тот мальчишка сейчас в больнице с сотрясением мозга и переломанными ребрами! Что, теперь уже не так невинно глазки строишь?
— Шакко-тян! — резко оборвал я её крики. — Или ты сейчас заткнешься и пойдешь на хрен, чтобы потом неделю не показываться мне на глаза, или постараешься объяснить свою агрессию по отношению к боссу!
Шакко набрала в грудь воздуха, потом с шипением выпустила воздух, а следом вытащила из кармана халата мобильник и сунула мне его под нос:
— Смотри!
На экране телефона была фотография. Молодой человек уходил от лежащего в луже крови мальчишки. На зеленой куртке багровые пятна, большая сумка тоже испачкана красным. Разрешение было хорошим, поэтому моё лицо было легко разобрать, даже татуировку веточки сакуры. Я будто специально смотрел в камеру. Вот только…
Только это был не я!
Я не делал ничего подобного!
Никогда не видел этого мальчишку и даже пальцем его не трогал. А тут…
— Это не я, Шакко, — сказал я. — Я не трогал этого парня.
— А кто же тогда? Или снова кто-то принял твой облик?
— Не знаю, может быть и приняли, — покачал я головой. — Но я точно ни разу не видел этого парня. Где он лежит?
— В луже крови, — буркнула она в ответ.
— Нет, в какой больнице? — спросил я. — Откуда ты взяла эту фотографию и информацию?
— В сети сбросили. Была приписка, что курьер-сирота и за него некому заступиться, поэтому хинин избил его. А вот в какой больнице… — Шакко погрузилась в телефон, пытаясь найти первоисточник.
Я терпеливо ждал. Сон уже как рукой сняло, даже обошлось без привычного обливания. Кстати, сэнсэй скоро должен заявиться, так что надо бы предупредить его, что я уже не сплю.
Пока Шакко копалась в телефоне, я подтянул трусы со стула, надел их под одеялом, что вызывало хмыканье девушки, мол, что я там не видела. Ну да, видела, был такой грешок. Но это не повод в очередной раз размахивать членом перед рыжеволосой красоткой. Тем более, что утренняя эрекция ещё до конца не прошла.
— Слушай, а я не знаю, в какой он больнице, — проговорила Шакко, разочарованно смотря на экран мобильника.
— Да? Но точно знаешь, что на экране я? — невесело усмехнулся в ответ.
— Но вот же ты… Вот новость…
— И ты сразу же поверила и побежала высказывать? А вот чтобы… Ай! Да ёж твою медь! Тьфу! Тьфу!
Я всё-таки не успел предупредить сэнсэя, а тот всё с тем же изяществом слона и прямотой змеи вылил на мою голову ведро воды. И как только подобраться сумел? Явно воспользовался тем, что я отвлекся на Шакко.
— А это тебе за мальчишку-курьера, — ровным голосом ответил Норобу.
— И ты туда же? Да не бил я его! Тьфу, спросить же надо было! И вообще, от этих обливаний скоро в комнате плесень заведется!
— Кроме плесени в твоей голове тут ничего не заведется, — пробурчал Норобу и произнес. — Не двигайтесь и постарайтесь не дышать.
Мы с Шакко переглянулись и застыли, набрав в грудь воздуха. В следующий миг по комнате прошел огненный вал. Он скользнул по стенам, полу, нашим фигурам. Я почувствовал жар и запах паленых волос — явно в мою сторону было подпущено больше огня.
Всё это длилось всего несколько секунд, а потом разом опало, как будто сверху подул огромный вентилятор. Я тут же осмотрел себя. Вроде ничего даже трусы не опалило,
