на волосы мужчины. Харчок упал как раз на небольшую плешь. Мужчина и в этот раз притворился дохлой рыбой и никак не среагировал. Хотя он и лежал вниз лицом, но что-то в нем показалось мне знакомым.
Женщина пофыркала и пошла прочь, одергивая на ходу поднятую юбку и запахивая блузку. Я же присел возле мужчины. Чем же он мне знаком?
Тронул за плечо и едва не отпрянул. Когда он повернулся, то я узнал его. Тот самый малаец, которого мы недавно спасли. Карманник, попавшийся пятерым боевикам. И тогда они говорили про то, что малаец был насильником.
Неужели я ошибся и дал свободу не тому? Заступился за урода, который принялся за своё?
В голове снова прозвенел женский голос: «А потом он отсидит своё и снова выйдет охотиться на женщин? Лучше я ему отрежу…»
Я пару раз хлопнул по щекам малайца. Он застонал, завертел головой, а после открыл глаза.
Зрачки сфокусировались на мне и он простонал:
— О боги… что со мной случилось?
— Ты едва не трахнул бабу, — пожал я плечами. — А я тебе этого не дал сделать…
— Да? Не может быть! Наверное, кто-то в меня вселился! Господин хинин, я так рад, что вы в очередной раз спасли меня от этого чудовищного действия! Я не знаю, как вас благодарить. Я…
— Ты только что проглотил щепотку Порошка Правды, — отрезал я. — Если будешь врать, то твои внутренности превратятся в жижу. Так что советую подбирать слова. Что ты делал с этой женщиной, ублюдок?
— Нет-нет, я всего лишь…
Я быстро нажал на пучок нервных окончаний на ноге малайца, отчего тот взвыл громче сирены.
— Что? Больно? Это вступает в действие Порошок Правды, — пожал я плечами. — Если продолжишь в том же духе, то скоро отбросишь копыта.
— Да? А вот если она сама напала на ме… Ай-яй-яй!
Снова нажатие на пучок и малаец взвыл.
Он зло взглянул на меня:
— Да, я хотел трахнуть эту тварь. Хотел и что? Она всё равно кореянка, человек второго сорта. Их можно только трахать и грабить. А эта старая б..дь ещё и страшная, как смерть — да я бы подарил ей кусочек счастья. Никто её больше не касается, а я бы доставил удовольствие. Это между нами, мужчинами. Ты ведь согласен? Вижу, что не согласен. Но, если не получилось с этой дурой, то получится с другой. Кореянок много… Ладно, хинин, помоги мне встать.
Я всё это слушал и ощущал, как знакомое чувство победы сменяется чувством ярости. Меня словно прижимало к земле каждое слово малайца. На душе была невообразимая тоска, словно на грудь положили могильную плиту. Я чувствовал себя абсолютно опустошенным, как будто из оболочки вытащили внутренности, а после наполнили холодным воздухом.
— Ну, чего ты? Ничего бы с ней не было. Прошлые отряхивались и шли по делам. Так бы было и с этой бабой. Неужели тебе жаль эту старуху? Она же зря коптит небо, а так могла бы послужить утехой симпатичному и крепкому мужчине…
В ушах стучала кровь. Она бухала с силой Царь-колокола. Кончики пальцев похолодели, скулы заломило.
— Ну ты и мразь… — прошипел я.
— Что? Мразь? Да ладно тебе. Это же кореянки. Они безропотные животные, даже хуже коров. У них раскинуть ноги перед настоящим мужиком считается счастьем. А ты лишил только что одну из них кусочка счастья. Ладно, пойду я, хинин. А ты можешь оставаться со своими загонами.
Я смотрел, как малаец поднялся, потер бок и, ковыляя, отправился восвояси.
Чувство злости, ненависти, гнева и ярости наполнило меня моментально. У меня на глаза словно опустилась пелена. Прошло всего несколько мгновений, в течение которых был слышен только вскрик боли, а после пелена спала с глаз.
Передо мной лежал аккуратно сложенный пополам малаец. Затылком он упирался в пятки и… улыбался.
Снова накатило чувство победы, чувство ликования. Я как будто поймал в темной комнате того самого комара, который полночи не давал спать.
Было ли сожаление по поводу лежащего под ногами малайца? Вряд ли. Была только жалость оттого, что не отдал его на расправу тем бойцам. Тогда бы я был чист хотя бы перед своей совестью, а так…
Так я заступился за ублюдка и совершил ошибку. Да, я её исправил, но…
— А ты хорош! — раздался женский голос.
Это было так неожиданно, что я вздрогнул.
Кто это? И голос такой знакомый, мягкий, бархатистый.
Быстро обернулся по сторонам, но никого, кроме лежащего под ногами мертвого мужчины и парочки любопытных крыс на крышке мусорного бака, рядом не было.
— Не вертись, Изаму-кун. Или лучше тебя называть Игорь-сан? Лучше посмотри вниз, — сказал всё тот же женский голос.
Я опустил взгляд на лежащего малайца. Он неожиданно подмигнул мне и улыбнулся ещё шире. Невольно моя нога взлетела, чтобы пяткой согнать эту ехидную улыбку.
— Стой! Это не малаец! Ублюдок-насильник мертв! — тут же вскрикнул женским голосом труп. — Мне и так трудно шевелить его губами, а если ты ещё их и повредишь…
— У тебя знакомый голос, — убрал я ногу. — Ты… Оива?
— Узнал! Какой же ты умница! Вот никогда не сомневалась в твоих умственных способностях! Ты молодец, Игорь-сан.
— Тогда здравствуй, повелительница мертвого мира. Что тебе нужно, Оива-сама?
— Сразу к делу? Узнаю Такаги. Ох и узнаю того сорванца, который вместе со мной покачался на качелях…
Нет, смотреть в мертвое лицо и слушать голос говорящий о моем сексуальном подвиге с царицей злых духов онрё было свыше моих сил.
— Это было одним из самых лучших моментов в моей жизни, — скороговоркой ответил я. — Но что ты хочешь сейчас? Ведь это ты меня сюда привела?
— Ай, и это разгадал! Какой же ты молодец! Я так рада, что не ошиблась в тебе… — заулыбался мертвец.
— Ты так и не ответила на мой вопрос. Что тебе надо, Оива-сама?
— Какой же ты торопыга, Изаму-кун. Ладно, отвечу — мне нужна твоя помощь.
— Какого плана? Снова на качелях покататься? — хмыкнул я в ответ.
— А ты всё такой же наглец. Мне это нравится… Нет, на качелях мы с тобой один разок покатались и этого хватило, чтобы ты стал Идущим во тьму.
— Так это ты виновата в том…
— Да,
