воинам, но на руку миротворцам. Принцесса требует возвращения руалийской армии с северных земель. Она требует мира, — голос Тейса прозвенел в наступившей тишине.
— Мира? — в этот раз Кейрон не сдержал раскатистого хохота. — Ты же знаешь кто я, Тейс. Взгляни на моего сына.
— О, милорд, я имел честь разглядеть молодого Моргана достаточно хорошо. Жаль лишь, что при таких обстоятельствах. Глаза — что две могилы.
Морган уставился на Тейса одним пугающим глазом, в то время как другой скрылся за завесой покрытых пеплом черных волос. Его лицо было непроницаемым, но Кейрон немыслимым образом чувствовал, что в нем клубятся недоверие и злость.
— Я вырастил его как своего наследника, — под руку попались жесткие страницы карт, и он принялся их разглаживать. — После моей смерти он унаследует земли Брандов и станет лордом Эстелроса. Но в нем течет кровь героя, о котором весь Север слагает песни — он сын моего брата Вистана. Он освободил земли Ангеррана от руалийцев и был убит ими, решившись договориться о проклятом мире! Отчего ты думаешь, что кто-то из северян снова захочет говорить о нем? Отчего ты думаешь, что я захочу говорить с золотыми саламандрами? Отчего ты думаешь, что я позволю кому-то из них приблизиться к принцу Бервину ближе полета стрелы? О, никто из нас больше не желает мира!
— Я не успел, — сокрушенно тряхнул головой Фернан. — Я должен был говорить с королем Мелором. Он бы поступил по чести. Он не стал бы отнимать у своих людей надежду в угоду своей спеси. Все, что случилось в Ангерране, ваших рук дело, и вы не отмоетесь от этого никогда. Маги не должны были вмешиваться в этот бой. Вистан освободил Ангерран, а вы его сожгли! Вас никто не назовет героем! То, что вы сотворили — преступление против этой страны. Соглашайтесь на переговоры! Вот ваше единственное спасение.
— Ты желал говорить с королем, но тут появился я! — поддавшись ярости, Кейрон хватил ладонью по столу. — Словно камень в твоем дырявом сапоге? Король Мелор был человеком чести. Мой брат был человеком чести. Но король Леонар — всегда был гниющей падалью. Он пришел сюда не за тем, чтобы вернуть Ангерран. Он явился учинить расправу над богомерзким чудовищем принцем Артуром. Но я тебя уверяю, этот юноша не чудовище. Он был смел, благороден и честен, и теперь он лишь часть пепла, летающего вокруг этих земель. Руалийцы получили свое, но вот незадача — застряли в долине. И, проклятье! Мне нравится, что они не сдаются! Я жду, что у них кончатся запасы. Они станут жрать мертвецов и хлебать воду из реки, принимающей городские стоки. Пусть передохнут вместе со своим подлым королем, и нам не придется пачкать мечи в их паскудной крови. Принцесса Аэрин может отправить никчемное перемирие в свой тощий зад! Ты настолько глуп, что смеешь указывать мне, что я должен был делать? Я удержал этот город. Твой принц сладко спит, и голова его на мягкой подушке, а не на пике. Я не мог оставить Толдманнов и сделал для них то, что должно. Проваливай, Тейс! Катись, пока я не приказал казнить тебя как изменника!
— Во имя их памяти, сложите мечи, — шпион и не подумал покидать кресло. Руки его крепко вцепились в подлокотники с резными медвежьими головами. — Может статься, что другой возможности остановить эту войну, у вас не будет. Кто вы? Воин или мясник?
— Герой ты или мясник, зависит от того, с какой стороны реки стоят твои войска, — Кейрон грубо разорвал ненужное ему больше письмо, и швырнул его на пол. — Это главное, чему меня научила война. Так мне говорят, что мой сын герой. Он помог разбить армию южан на две части и вывел остатки Пятого королевского полка из окружения. В глазах северян он достойный воин. Но для южан — проклятый убийца, грязный маг и ошибка Создателя.
— Вы упрямец, лорд Бранд, — выдохнул шпион. — Признайтесь, что вы бьетесь не за Ангерранн и даже не за принца Эрлоиса. Вы снова сражаетесь за магов, как и в любой битве против южан.
Кейрон растер гудящие виски, глядя прямо на Тейса. Тот не испытывал страха, оттого ли, что свято верил своим словам и жаждал спокойствия для мест, где вырос.
— Я мог бы приказать вырвать тебе язык, — устало проговорил он, силясь сломить самообладание шпиона. — Ты же изменник, Фернан. Вступил в сговор с южанами, пускай и окрашенными в иные цвета.
Шпион даже не моргнул. В свете свечей его лицо виделось ужасно изможденным. Увидев такого гостя в Эстелросе, Кейрон разделил бы с ним ужин и предложил ночлег.
— Морган, я хочу, чтобы ты пригласил посла, — он наконец обратился к сыну, все еще тихо стоящему за спиной. — Скажи, что двери Ангеррана открыты если он осмелится войти один, как когда-то Вистан Бранд вошел в Меццу и не вернулся. Мне вдруг стало любопытно, насколько важен для посла этот мир.
Теперь губы Тейса дрогнули — он явно не верил услышанному. Кейрон криво улыбнулся и встал из-за стола, чтобы наполнить еще один кубок водой, в то время как Морган безмолвно прошмыгнул мимо него.
— Лорд Бранд, Вы вынуждаете меня встать на сторону посла в том случае, если Вы задумали его убить, — шпион заговорил чуть погодя и мягче, чем прежде.
Теперь Кейрон едва сдержал смех. Что мог сделать ему безоружный ангерранский шпион, пускай и великолепно обученный? Магу было достаточно шевельнуть пальцем и придумать способ достойной расправы.
— Реган Бартле — благородный человек, — продолжал Тейс, вконец забывший о своей ране. — Он не убивал вашего брата. Он лишь дерзнул выбрать службу принцессе, способной положить конец войне. Вы ждете, что он испугается сына Вистана Бранда или вас, но вы ошибаетесь.
— Ты считаешь меня преступником, Тейс? — спросил его Кейрон, снимая с себя запыленную клепанную куртку. — Я не собираюсь убивать посла. Я лишь хочу, чтобы он думал, что это возможно. Что делать, если твой посол струсит прийти ко мне?
— Он не струсит, — упорствовал шпион. — Принцесса приказала получить согласие на переговоры от командующего обороной Ангеррана прежде, чем он отправится к ее отцу. Бартле сделает все, что только возможно. Южане верят в Аэрин, а он верит в южан. Их вымотала эта война. Они мечтают о процветании и спокойствии. А вы еще помните, что это такое?
— Согласие командующего обороной? Какое же пресное слово! — скривился Бранд. — Они у меня в кулаке и принц Бервин решит их судьбу. Я не стал бы называть это обороной. Ты говоришь
