Читаем без скачивания Смерть знает, где тебя искать - Андрей Воронин

Сергей взял из холодильника бутылку водки, наполнил стакан до половины. Сделал бутерброд, при виде которого у нормального человека началось бы слюноотделение, причем обильное. А электрик поморщился, словно бы ему подсовывали отраву, желая извести со свету.

Он сел к столу, дрожащей рукой взял стакан.

– Пантелеич, – позвал Дорогин. Старик появился мгновенно, как джин из бутылки, понимая, что именно хочет предложить Дорогин.

– Может, составишь человеку компанию?

– А чего ж не составить, я завсегда, – сказал Пантелеич, переминаясь у стола.

– Да сядь ты, не мельтеши!

Пантелеич опустился за стол напротив электрика. Сергей и ему налил полстакана. Старик взял в левую руку бутерброд, прижав ветчину и овощи пальцами, посмотрел на электрика.

– Ну, мил человек, – сказал Пантелеич, – за твое Здоровье. Чтобы голова не болела да ручки не дрожали.

– Ага, – сказал электрик и быстро, чтобы не расплескать водку, поднял стакан и махом влил в горло. Дважды стакан звякнул о зубы. Электрик зажмурился, понюхал рукав грязной куртки, принялся хлопать по карманам, ища папиросы. Извлек пачку “Беломора”, грязную и помятую.

– Нет, ты здесь “Беломор” не кури.

– А чего, хороший табачок! Ну, как знаешь, могу и потерпеть, – с уважением обратился к хозяину дома электрик. – У вас тут, собственно, все в порядке. Я глянул, цифры небольшие, платить вам немного. Обязательно заплатите, а то меня мое начальство со свету сживет.

– Хорошо, Пантелеич оплатит.

– Да, да, – возбужденно воскликнул Пантелеич, – прямо вот сейчас, приберусь во дворе, сяду на свой велосипед и подъеду, оплачу.

Сергея словно током ударило: “Вот человек, который легко проникает в любые дома, которому никто не откажет, которому все открывают двери, словно он волшебник. А самое главное, этот человек не будет вызывать подозрений, работа у него такая – ходить по домам, проверять, записывать показания счетчиков, возмущаться, пить на халяву водку.

Электрик запустил руку в свою сумку, извлек бутылку пива. Плоскогубцами оторвал пробку, согнув ее почти пополам”.

Показал бутылку Пантелеичу.

– Пивом полирнешь?

– Можно, конечно, – согласился Пантелеич.

– Я тоже так думаю: пиво без водки и водка без пива – это выброшенные на ветер деньги. А с пивком – то, что надо. По шарам бьет, и все симптомы снимает, – электрик рассуждал о похмелье с видом специалиста. Даже глаза у него больше не слезились, а смотрели на мир весело и задорно.

Для него день начинался как нельзя лучше. В первом же доме, который посетил, налили.

«Значит, покатит. Значит, так будет продолжаться до самого вечера. Он будет переходить из дома в дом, везде его приветят как дорогого гостя. А он всем будет говорить одно и то же: что за энергию надо платить в срок, чтобы не подключали никаких запрещенных приборов и, вообще, чтобы с электричеством обращались почтительно, с уважением. А иначе может случиться беда, как в соседней деревне: сгорел дом до самого фундамента, и все постройки сгорели. А все почему? Да потому, что с электричеством обращаться не умели, сунули в кастрюлю кипятильник, а вытащить хозяйка забыла, пошла в парник и там возилась. Заметила пожар, когда дом уже пылал. Вот такие бывают дела!»

Электрик с Пантелеичем выпили пиво. Сергей налил им еще граммов по сто пятьдесят. Мужчины выпили, с благодарностью посмотрев на Сергея. А затем электрик осведомился, который час, и быстро засобирался. Он уже понимал, в этом доме больше не нальют, свою норму он благополучно выбрал. Электрик даже не шатался, выглядел достаточно бодро.

Пантелеич проводил его до ворот, простился, пожав руку. А когда вернулся, Сергей смотрел на старика, улыбаясь.

– Ну как, Пантелеич, доволен жизнью?

– А то! – сказал старик. – Вот так, с утра, я даже не рассчитывал.

– Я тоже, – признался Сергей.

– А ты-то чего? Ты же не пил.

– Вот оно и хорошо. Где все наши инструменты?

– Какие инструменты?

– Плоскогубцы, отвертки, ключи, проволока… Ведь я где-то все это видел.

– Я спрятал в кладовке, сложил в ящик все, что с электричеством связано. Пойдем покажу.

Минут через пятнадцать Дорогин уже складывал все барахло в старую сумку, ручку которой пришлось связать синей изоляционной лентой.

– Куда ты собрался?

– Хочу электриком поработать, – признался Сергей. Старик изумленно пожал плечами, дескать, не сошел ли с ума Дорогин. Но тут же хмыкнул: если Дорогин что-то делает, значит, так тому и быть.

– Куда далеко собрался?

– Есть одно место, очень хочу туда попасть. Велосипед свой одолжишь?

– Конечно, бери, какие дела! Тебе, Сергей, что хочешь!

– Сам-то ты без него до дому дойдешь?

– А то! – сказал старик. – Я здесь каждый куст знаю. Пойду потихоньку. Мне, кстати, сегодня не к спеху, еще и кума навещу. Он что-то приболел, на давление жалуется.

– Давай, Пантелеич, навести.

Сергей переоделся. Грязная одежда сделала его совсем другим. А когда перепачкал лицо, то совсем стал похож на сотрудника специфической службы – то ли на сантехника, то ли на электрика. В принципе, эти профессии в чем-то близки и схожи.

В сумке позвякивал металл, из кармана куртки торчала отвертка-индикатор, на плече Сергей держал сверток проволоки в ярко-синей оплетке.

Взглянув в зеркало, Сергей обратился к старику:

– Как ты считаешь, Пантелеич, похож я на электрика?

Пантелеич думал минуту. Затем пробурчал:

– Был бы похож, Сергей, если бы полбутылки водки за ворот заложил. Тогда бы был вылитый электрик, а так – нет.

– Вот этого, Пантелеич, я делать не буду, как-никак за рулем.

– Если на велосипеде, оно-то и ничего. По ветерку проедешься, только запах останется, а хмель весь выдует.

– Нет, я передумал, поеду на машине.

– А Тамаре что сказать?

– Ничего не говори.

– Куда ты хоть едешь? – старик спрашивал, понимая, что Дорогин ему не ответит.

Так оно и случилось. Сергей, словно не услышав вопрос, приподнял сумку, дернул ее за ручку. Она ответила звяканьем металла.

– Ну вот, кажись, все. – Адрес Вырезубовых Сергей знал. – Закрой за мной ворота.

Сергей сел в машину, выехал из гаража. Затем вернулся в дом, нашел тетрадку, помял ее в руках и затолкал в карман куртки, чтобы один угол торчал. Затем вытряхнул гвозди из большой банки, вытащил сверток. Развернул. В ткани был завернут пистолет, тот самый, который он забрал у охранников притона, где ночевали бомжи-рабы, работающие на галичан. Проверил обойму, пистолет был исправен, в этом Муму не сомневался.

Пистолет он спрятал за брючный ремень сзади. Пантелеич этого конечно не видел.

Сергей лишь попросил:

– Пантелеич, шурупы и гвозди собери, а то я уже опаздываю.

Куда он спешил, Пантелеичу было невдомек. Он закрыл ворота, пожал плечами.

"Зачем это ему надо?” – подумал старик, отправляясь в гараж и аккуратно складывая инструменты, каждый на свое место.

Глава 18

Братья Вырезубовы поднялись с рассветом. Они работали в оранжерее – Илья срезал цветы, а Григорий аккуратно складывал в большую картонную коробку, цветок к цветку: розовые к розовым, желтые к желтым, пунцовые к пунцовым. Они занимались привычной работой, она у них спорилась.

Мать дважды заглянула в оранжерею. Она была довольна, полюбовалась сыновьями.

«Все они делают споро, аккуратно, так, как надо. Даже придраться не к чему.»

– А басурмана ночью на прогулку выводили, чтобы он воздухом подышал?

– Я выводил, мама, – сказал Григорий, – целый час по двору гуляли.

– Ну и как он? – осведомилась женщина.

– Нормально. Думаю, у нас ему лучше, чем на свободе. Так хорошо его никогда не кормили.

– Надо кормить, – сказала Вырезубова, цокнув языком, как маленькая девочка цокает в предвкушении леденца или шоколадки. – Вы аккуратнее, это все-таки цветы, а не дрова, – помогла сыну получше взять длинную коробку Наталья Евдокимовна.

– Мама, как ваша рука?

– Все хорошо, мазь свое дело сделала. Спала сегодня как убитая, даже не слышала, как Гриша басурмана прогуливал. Давно я так не спала. В больнице ведь не выспишься, там вечно кто-то по коридорам шастает, туда-сюда, туда-сюда, стонут, охают, кричат… Не люблю больницу, никогда не любила! Даже вас я не в больнице рожала, а дома, – сказала Наталья Евдокимовна. – Вы тяжелые были, по пять килограммов каждый. Эти десять килограммов, больше чем полпуда, под сердцем носила!

– Тяжелые, мама, были роды? – спросил Григорий.

– Роды как роды, – ответила Наталья Евдокимовна. – Старуха одна помогла, соседка, ее потом мертвой нашли, замерзла зимой. А старуха была хорошая, Елизаветой звали.

– Как царицу, – сказал Григорий, аккуратно всовывая коробку в фургон.

– Ну хватит, – Наталья Евдокимовна остановила Илью, – и так уж четыре коробки нарезали. А Тарасу скажите, если с деньгами задержки будут, я с ним больше работать не стану. Желающих на наши цветы, думаю, хоть отбавляй. Мы-то их дешевле продаем, чем другие, а цветы хорошие.