изучению заново, разглядывая друг друга и запоминая.
С ней я забываю про время, забываю про свои страхи. С ней я безумно безоговорочно счастлив. И я убью любого, кто попытается у меня это отнять.
Глава 29
Этот день определенно станет самым сложным в моей жизни. День, когда я должна буду установить прослушку в кабинет Адова старшего. Филипп писал мне несколько раз, но я говорила, что раньше, чем через полторы недели ничего не выйдет, и он смирился.
А сейчас мы с Глебом едем в особняк его родителей, и меня в буквальном смысле слова трясёт от страха и сомнений.
— Всё в порядке? Ты какая-то не такая…
— Нет, всё хорошо. Просто переживаю за твою маму и вообще…Странные две недели…Надеюсь, у неё всё хорошо…
— Насколько может быть хорошо с отцом, — Глеб растягивает губы в саркастической ухмылке. — Нет…Вряд ли всё хорошо…Если ты меня понимаешь…Но она не желает уходить…Сама ведь остаётся.
— Видимо, любит… — отвечаю, заставив его нахмуриться.
Доехав до особняка, выдыхаю. Не хочу идти внутрь, но надо.
Отца Глеба дома нет, и мы с его мамой спокойно общаемся на отвлеченные темы. Всё даже более чем прекрасно. Она смеётся, у Глеба с виду полный штиль на душе. Он просто кайфует. Я вижу это по нему. Именно сейчас он на сто процентов расслаблен.
— Я отлучусь в дамскую комнату, — предупреждаю, а сама конечно же плетусь туда, где бы меня точно убили, если бы заметили. Пока добредаю до его кабинета постоянно осматриваюсь, а потом медленно и уверенно захожу внутрь мрачного помещения.
На огромном столе из красного дуба красуется фотография его сыновей. Видимо, они действительно являются его гордостью, ещё бы он позволил им жениться на каком-нибудь «отребье», как он выражается.
Перебираю в кармане устройство, а потом вижу на полке очень красивую статуэтку из хрусталя, куда как раз идеально впишется этот маленький шарик. Устанавливаю, ещё раз бросаю взгляд на фотографию и уже хочу выйти, но вдруг слышу шаги. Жесткий топот мужских туфлей и стук женских шпилек. Застываю, прячась за плотной льняной шторой и слышу разговор.
— И всё же мне плохо…Он не обращает внимания. Я и так стараюсь, а он…Вообще не смотрит. На сообщения не отвечает. Александр Юрьевич…Вы уверены, что удастся его убедить?
— Естественно, я уверен. Та дешевка — временное явление. Она скоро исчезнет с горизонта. Останешься только ты. Твой отец будет гордиться тобой. А за моего сына не волнуйся. Он ещё прозреет. В начале года поженитесь. Зуб даю, девочка.
— А сейчас? Он ведь там с ней, да? Как мне себя вести?
— Он не знает, что я в городе. Вот сейчас и сделаем им сюрприз. Веди себя естественно. Пока жена отвлекает эту…девушку, пробуй привлечь внимание. Ты ведь профи в этом деле. Даже если будет артачиться, не отчаивайся, Беата…Ты ведь сильная девушка. Гордость вашей семьи. Никогда не сомневайся в своих силах, — твердит он и следует к своему столу, пока я трясусь от страха. Меня от него отделяет два метра расстояния и жалкий кусок тряпки. В горле першит от его чёртового парфюма, и я кое-как сдерживаюсь, чтобы не закашляться. Представляю, какое бы это было фиаско.
Уже через пару минут они оба исчезают за дверью, а я всё ещё стою на полусогнутых и боюсь пошевелиться. Но очень хорошо понимаю, что надо возвращаться, ведь к Глебу с его мамой уже наверняка присоединилась мерзкая пиявка по имени Беата. А значит надо показать ей кто здесь тигрица, а кто жертва.
Семимильными шагами направляюсь обратно и вижу, как эта девушка в шикарном платье стоит возле моего парня и что-то очень заинтересованно ему напевает. Я же… Прохожу, даже не глядя на него, и встаю рядом с его матерью. Естественно Глеба это тут же настораживает, и он оставляет свою спутницу, присоединяясь ко мне.
— Я не понял…Всё нормально? Если что, я не знал, что отец будет вот так грязно играть, — сообщает он, прижимая меня к себе за талию.
— Как грязно? О чем ты? — делаю вид, что ничего не знаю, а у самой кулаки чешутся. Хочется прокатить эту девушку по асфальту её миловидным лицом.
— В общем, я не знал, что он тут будет и что приведет своих гостей. Она мне неинтересна, ведьма.
— Хм…Понятно, — отвечаю, ощущаю его пальцы на своих изгибах. — Можешь не волноваться. Я не особо расстроилась вашему общению.
— Правда? — ухмыляется он, прожигая меня своими синими огнями. — А мне показалось, ты готова была разодрать её на куски…Настолько твой взгляд горел, когда ты прошла мимо…
— Тебе просто хочется этого…Ты любишь, когда я ревную.
— А ты ревнуешь?
— А сам как думаешь?
— Ребята… — перебивает нас его мама, отрываясь от разговора с отцом. — Саша предложил всем вместе поужинать, вы же не против ещё раз сесть за стол?
— Да, конечно, — соглашаюсь, пока Глеб недовольно косится в сторону той самой блондинки, а потом метает презрительный взгляд в отца.
— Ты никогда не успокоишься, да?
— Глеб, — говорим мы с его мамой практически одновременно, а Александр Юрьевич только подливает масла в огонь.
— Прояви уважение и сядь за стол вместе с родителями и важной гостей, — цедит он сквозь зубы, пока Глеб демонстративно смеётся.
— Уважение…Уважение, говоришь? Гостья…Хм…Я вообще не знал, что ты сегодня здесь будешь…Иначе бы, нахрен, точно и ноги бы моей здесь не было! И из уважения к нашей…гостье…Хочу послать тебя всего лишь в задницу, а не на три всеми известные буквы, отец…Как там, Беата…Кутас, курва? Пердол си? — спрашивает с характерным акцентом, а я готова рассмеяться в голосину, но из уважения к его матери не делаю этого. Блондинка же смотрит то на его отца, то на Глеба и боится пошевелиться. А вот сам Александр Юрьевич готов рвать и метать, но неожиданно мама Глеба обнимает нас.
— Дорогие, поужинайте, прошу вас. Давайте не будем ссориться…Глеб…Сынок…Пожалуйста.
— Да, Глеб, — поддерживаю я. — Ничего страшного, что этой бедной сиротке некуда идти на ужин, места ведь в вашем доме очень много,
