бой храбреца из вражеского лагеря, чтобы поединком двух чемпионов выявить, за кем правда, и избежать ненужного кровопролития. И ответила на ее вызов Кимбо Нэкосама, Первый Меч графства Мейсара, с легкостью управляющаяся с Громовым Копьем Дзарусобой. И вышли вслед их Щиты – Наги Невысокий от графства Цветов и Китоха Данса от Мейсары. И сошлись они на поле брани в яростной схватке, и вскипела под ними сама земля, разрываемая яростными ударами Небесного Топора и Громового Копья и стискиваемая Щитами. И после двухчасового боя рухнула бездыханной пораженная под сердце Кимбо…»
Мира отодвинула от себя учебник и потерла усталые глаза. Настольная лампа светила тускло: питающий ее магический кристалл почти истощился, и давно уже следовало сходить к госпоже Айсоке и попросить у нее новый. Заодно, кстати, и для верхнего шара. Но сегодня надо дочитать главу. А завтра можно заняться рефератом. Возможно, за то, что она читает сверх программы, господин Саомир расщедрится на дополнительные баллы.
– Мирка! – сказала со своей кровати Хана, оторвавшись от, судя по обложке, очередного любовного романа. – Кончай зубрить. Отбой через пятнадцать минут. Станешь постоянно заниматься – глаза вытекут. Придется очки носить, вон, как Бо.
– Чтение при правильном освещении глазам не вредит, – возразила Бохака. Она сидела с иголкой сбоку от стола и вышивала на свежекупленном носовом платке свою монограмму. – А очки у меня с детства.
– Ну и зануды! – сморщила нос Хана. – Свободное время, между прочим, дают, чтобы расслабляться. А если не расслабляться, то можно получить нервный срыв! – она назидательно подняла палец.
– А если расслабляться, то можно нахватать штрафных баллов, – Мира сладко потянулась. – Тебе хорошо, у тебя и так титул есть. А если я не стану изо всех сил стараться, мне его в жизни не видать.
– Да ну, подумаешь, титул! – легкомысленно отмахнулась подружка. – Можно подумать, он мне нужен. В Приграничье все равно, баронесса ты или вайс-графиня. И потом, наше имение десять раз заложено и перезаложено, скоро, наверное, совсем отберут. А если у тебя нет денег, то все равно, какой титул.
– Деньги с титулом куда лучше денег без титула! – Бохака откусила нитку и критично посмотрела на результат работы. – Ладно, сойдет. Все, девочки, вы как хотите, а я спать. И вы укладывайтесь, все равно сейчас дневальные с обходом явятся.
Она отложила платок, поднялась со стула и одернула пижаму.
В дверь тихо поскреблись.
– Кого там принесло на ночь глядя? – удивилась Хана. – Кто там? – крикнула она во весь голос.
Дверь скрипнула, приотворяясь, и в щель проскользнула долговязая белобрысая фигура. Хана с Бохакой синхронно взвизгнули.
– Май, ты куда лезешь, дурак! – шепотом закричала Бохака, ныряя под одеяло. – Ты что, не видишь, что мы не одеты?
– Вы? – удивился нахал, прикрывая за собой дверь. – У нас в такой одежде на официальные приемы являются. Да я потом, я вам уже тысячу раз говорил, что не интересуют меня ваши худосочные ляжки и пупырышки вместо груди.
Сам он, по своему внеклассному обыкновению, щеголял в одних брюках и рубашке с подвернутыми рукавами. Китель, разумеется, опять валялся неизвестно где. Интересно, что вдруг он поздно вечером проснулся? Весь день как сонная муха ходил, а сейчас вдруг в себя пришел?
– Май, я тебе сейчас врежу! – угрожающе проговорила Мира. Она бросаться к постели за одеялом не стала. Во-первых, она все-таки не совсем голая, а в пижаме, а во-вторых, он ее и так уже рассмотрел в подробностях. Вместо того она встала со стула, подошла к своему непутевому фертрату и толкнула в грудь. – Топай отсюда, извращенец!
– Глупости! – Май увернулся, обхватил ее за талию и повлек обратно к столу. – Во-первых, подглядывать за девочками есть совершенно естественное и нормальное побуждение для любого мальчика. Хотя подглядывать за девочками в таких почти что шубах – что-то тут действительно от извращения есть. Во-вторых, у фертратов с их хозяевами отношения обычно чисто романтические, зовом плоти не обремененные. А если станешь ругаться, хозяюшка, гулять с собой не возьму.
– Гулять? – хором спросили все три девочки.
– Гулять, – подтвердил Май. – Хозяюшка, раздевайся.
– Что?
– И одевайся, разумеется. Ты же не собираешься в пижаме по городским улицам шляться? Что-то мне подсказывает, что тебя народ не поймет. Давай, давай, в темпе!
Он потянулся к пижамной куртке Миры.
– Руки убери! – предупредила та, отступая, изрядно озадаченная. Гулять? По городским улицам? – Уже поздно, отбой сейчас. И у меня увольнительной нет. И вообще я спать хочу.
– Хотеть не вредно, вредно не хотеть. Приключения закаляют. Переодевайся, живее. Могу не смотреть, если хочешь.
Он демонстративно отвернулся и сложил руки на груди.
– Май, ты с ума сошел! – беспомощно сказала Мира ему в спину, оглядываясь на подружек. Те глядели на Мая из-под одеял круглыми глазами. – Куда гулять? У нас даже увольнительных нет!
– Ты мне сама рассказывала про разболтанный прут в решетке. Зачем нам увольнительные?
– Но ведь запрещено…
– Зато интересно! – отрезал Май. – А зачем жить, если неинтересно? Время еще детское, до полуночи погуляем по окрестностям и вернемся незаметненько. Ну, ты долго телиться намерена? Помочь переодеться?
Из коридора сквозь дверь донеслись невнятные голоса.
– Ой, дневальные с проверкой идут! – Мира схватилась за щеки. – А ты здесь! Уходи, быстро, иначе нам такое устроят! И тебя проверят, а когда не найдут в комнате…
Май быстро оглянулся по сторонам и рыбкой нырнул под кровать Миры.
– Все уже запомнили, что я рано отрубаюсь и на крики в ухо не реагирую, – глухо донеслось оттуда. – А я под одеяло тряпок напихал, чтобы на меня походили. Изобрази естественную физиономию, хозяюшка.
В дверь громко и резко постучали, и тут же, не дожидаясь ответа, распахнули ее.
– Отбой через пять минут! – возвестила Сёя, заходя в комнату. За ее плечом маячили Пария и какой-то незнакомый первокурсник с повязками дневальных на рукавах. – Так, все трое на месте, – она сделала пометку у себя в планшете. – Мира, ты чего посреди комнаты столбом стоишь и на меня пялишься, словно на привидение?
– Э-э… нет, ничего, – промямлила Мира, с трудом удерживаясь, чтобы не покоситься на свою кровать. – Ты так неожиданно…
– Сейчас полдевятого! – удивилась староста. – Всегда в это время обход. Ты, кажется, уже на ходу дрыхнешь. Все, книжки на тумбочки, и свет гасите. Не забывайте, завтра подъем и завтрак на полчаса раньше. В полседьмого общий сбор, и топаем на соревнования по плаванью.
Она повернулась и вышла, прикрыв за собой дверь. Мира поспешно коснулась кубирина, посылая светильнику неслышную команду. Тот послушно вспыхнул и медленно погас. В комнате сгустилась почти полная тьма – сегодня небо затянуло тучами,
