class="p1">Аннета резко выпрямляется, усиленно кивает.
Сажусь на кровати:
— Я смотрю становление идёт полным ходом.
Смотрю на настенные часы. Я проспал девять часов вместо четырех. Гниль подземная, мой биологический будильник сломался.
Элеонора спит на раскладушке, как убитая. Акане рядом с ней — заплаканная, стонет, но вроде тоже спит.
— Да! — подпрыгивает Аннета. — Я не знаю, как это работает, но... всё меняется! Я будто заново родилась! Все становится таким... простым и понятным.
— Ага, и кажется, что весь мир у твоих ног...
— Да, Костя! Откуда ты знаешь?
— Проходил. Это только начало. Ты же... знаешь, чему учат в храме после становления?
Эти знания не совсем память предыдущих Теней. Скорее, инстинкты. О Храме, Шииле, разных языках...
— М-м-м, что-то такой мутно припоминаю...
— Ясно. Нас учат тому, что нельзя пытаться порабощать и познавать мир, чувствуя себя всемогущим. Нас запирают в темную комнату без окон и дверей на три месяца. Дают только хлеб и воды. Сначала мы разбираемся с собой, а уж потом с окружающим миром. Иначе можешь напортачить, переоценив свои силы. Потом нас еще год не выпускают за пределы Храма. Обучение очень серьезное.
Аннета улыбается, как истуканчик:
— Большая сила — большая ответственность!
Морщусь:
— Это кто такое сказал?
— Дядя человека-паука.
— Эм-м-м, ну да. Как-то так.
Не нравится мне это. Она слишком радуется тому, что получает. А у меня нет времени учить ее контролировать себя.
Аннета издает утробные звуки:
— Хер`уам-си`зад Бу`аэр...
— Стоять! — поднимаю руку. — Ты чего творишь? Это наречье Бордула. На нём нельзя даже думать!
— Что? Почему? Там же говорится...
— Я знаю, о чем там говорится, Аннета. Поверь на слово. Эта тварь... — вздыхаю. — Просто поверь на слово.
— Ну ла-а-а-адно. Слушай, Костя, я первый раз чувствую себя такой. Я всегда только ныла, а теперь во мне просто всё кипит!
Надеюсь, я не ошибся с ней. Честно говоря, не особо рассчитывал на успех. Думал, что у меня будет время ей заняться и изучить вопрос становления Тенью в этом мире. Понять, возможно это или нет. А тут бац — всё получилось слишком хорошо. Так хорошо, что может стать даже плохо.
— Элеонора! Акане! Подъем!
Встаю, прислушиваюсь к себе. Отлично. Сумма восстановилась. Усталости не чувствую. Подхожу к маленькому холодильнику, открываю. Пазлы на месте. Да уж, холодильник не самое лучшее место для их хранения.
Пока Элеонора ворчит, переворачиваясь на другой бок, Акане встаёт, скромно поправляя грязное кимоно.
Делаю гимнастику, чтобы мышцы не расслаблялись.
Итак, выводы. Шиила — это Давара Соф, разыгрывающая свою божественность. Точнее, она стала бы богом, но почему-то передумала. Оттяпала от себя кусок паучьей плоти, отказавшись от всего. Пользовалась своим оторванным телом, как... источником силы. Хм... Она не хотела становиться богом, но хотела пользоваться божественной силой?
Всем известно, что вознесенные в богов не могут существовать в нашей реальности. Иначе они наделают таких дел, что просто жопа. Поэтому Вселенная им говорит — всё, детки, время детсада окончено — отправляйтесь на работу. Никто не пустит их обратно.
А еще Давара сотрудничала с инквизиторами? Почему? Хм... я знаю ответ на этот вопрос. Потому что они узнали о ее теле под Храмом и оказались могущественнее, чем мы думали. Ей пришлось подыгрывать им и делиться силой, чтобы не потерять доступ к своему паучьему альтер эго.
Ох, только сейчас до меня доходит насколько же двусмысленно существование светлой Шэйлы и темной Шиилы. Это не просто религиозные идолы. Они обе существуют...
Теперь понятно, как обычный человек в лице Давары умудрился столько прожить. Очевиднейшая подсказка. Никакой интриги. Вот почему Тени при становлении всегда забывают свои сны. Ведь там она является нам в своем настоящем обличии и если бы мы их помнили, то могли бы сопоставить...
Возвращаемся к наболевшему. Инквизиторы считают, что Давара Соф на их стороне, но вряд ли они догадываются, в какие игры она действительно играет. Даже я не могу ее понять. Зачем ей оставаться в детсаде? Какой в этом толк? В чем интерес? Разве взрослому будет интересно тысячелетиями играться с детишками? Вряд ли...
Хм... что-то тут не так. Я не могу ее понять. Зачем она создала Храм? Зачем осталась тут? Чего добивается? Если раньше я оправдывался тем, что замысел бога, мать его, не постичь, то сейчас я понимаю, что она не бог, а человек, дорвавшийся до божественной силы. А значит, ее можно понять моим альвским умишком.
Гниль подземная... В видениях Давара Соф была очень уставшей. И, кажется мне, это неспроста. Она теряет паучий источник силы. Если Кэр мне не соврал, то от трупа почти ничего не осталось. Что будет, когда он совсем развалится? Инквизитор сказал ей подготовить ритуал для нового переноса. А это огромные затраты эфира, которые они будут черпать именно из трупа паука. Что тогда случится? Давара умрет? Шиила умрет?
Велика вероятность...
Сердце бьется, как умалишённое. Одна мысль, что Давара умрет, давит, как многотонная наковальня.
Что за чертовщина? Мозгами то я понимаю, что слепая фанатичность и доверие — это полная хрень... Почему же я так бездумно ей доверяю? Каждый раз, когда я сомневался в Шииле, в мозгах что-то щелкает — запрещает это делать. Впервые, когда я решился на откровенное недоверие, то чуть не сдох от старости.
И ладно бы это была какая-то ментальная магия или мозговая печать, запрещающая мне предать ее. Я уверен на все сто один процент, что это лично МОЁ качество. И оно меня бесит...
Решено. Корректирую планы. Мне нужно понять, почему я веду себя, как болван. Почему делаю то, что она от меня хочет. Почему после того, как Шиила рассказала мне правду я вообще перестал в ней сомневаться. Хотя по логике, наоборот должен подозревать каждую букашку под ногами в покушении на мою жизнь.
Что-то тут, гниль подземная, нечисто. Совсем нечисто. Не складывается какой-то очень важный пазл. И я разберусь, в чем дело.
В коленке хрустнуло и я пошатываюсь. Слишком увлекся приседаниями и даже по сторонам не смотрел. Весь мой гарем из трех женщин молча сидит за столом, жует, наблюдая за каждым моим движением.
— О, очнулся, — улыбается Элеонора. — Аннета с тебя пять баксов.
— Фто? — с набитым ртом возмущается девочка, больше похожая на женщину. — Пясь минут не профффло!
— Прошло. Я на часы смотрел. Пять минут и четыре секунды.
—
