По какому-то молчаливому соглашению знакомый верзила оказался в начале очереди.
– Поттер, – сказал профессор Квиррелл, – познакомься, это мистер Перегрин Деррик. Он лучше вас, и собирается вам это доказать.
Деррик двинулся вперёд, а Гарри боролся сам с собой: не убегать, не сопротивляться…
Деррик остановился на расстоянии вытянутой руки.
Злости в Гарри пока не было, только страх. Как не испугаться стоявшего перед ним подростка, который выше почти на метр, с чётко выраженной мускулатурой, щетиной и полной предвкушения злорадной ухмылкой?
– Попроси мистера Деррика не трогать тебя, – сказал профессор Квиррелл. – Возможно, если он увидит, насколько ты жалок, то ему станет скучно и он уйдёт.
Со стороны слизеринцев-старшекурсников раздался смех.
– Пожалуйста, – робким, срывающимся голосом сказал Гарри, – не трогай меня…
– Как-то не искренне, – сказал Квиррелл.
Ухмылка на лице Деррика стала шире. Этот неуклюжий имбецил, похоже, почуял превосходство…
Уже знакомый холод начал прокрадываться в вены…
– Пожалуйста, не трогай меня, – снова попытался Гарри.
Профессор Квиррелл покачал головой:
– Во имя Мерлина, Поттер, как у вас получилось из этой фразы сделать оскорбление? Теперь у мистера Деррика просто нет выбора.
Деррик целенаправленно шагнул вперёд и пихнул Гарри плечом.
Гарри отшатнулся на полметра, но потом холодно и решительно выпрямился.
– Нет, – покачал головой Квиррелл, – нет, нет, нет.
– Ты чего толкаешься, Поттер? – сказал Деррик. – А ну извинись.
– Извините!
– Чё-та не похоже, – хмыкнул Деррик.
Гарри распахнул глаза от возмущения, он ведь так старался, чтобы получилось похоже на правду.
Деррик сильно его толкнул, и Гарри растянулся на матрасе.
Синяя ткань перед глазами начала расплываться.
И в голове мелькнуло подозрение: а так ли благородны мотивы Квиррела относительно этого так называемого урока?
Ступня ноги умостилась на ягодицах Гарри, а секундой позже его пихнули в бок, заставив распластаться на спине.
Деррик рассмеялся:
– А чё, весело.
Всё, что нужно сделать – сказать, что урок окончен. И доложить о происшествии в кабинете директора. Это будет концом профессора Защиты и его злосчастного пребывания в Хогвартсе и… профессор МакГонагалл, конечно, будет злиться, но…
(Лицо Минервы мелькнуло перед его внутренним взором, и она не злилась, просто выглядела печальной…)
– А теперь скажи ему, что он лучше тебя, Поттер, – раздался голос профессора Квиррелла.
– Ты лучше меня.
Гарри попытался подняться, но Деррик поставил ногу ему на грудь, уложив обратно на мат.
Картинка мира стала кристально чистой. Линии действий и их последствий предстали перед ним как на ладони. Глупец не ожидает встречной атаки, быстрый удар в пах нейтрализует его на время, достаточное для…
– Попробуйте ещё раз, – сказал профессор и тут, внезапным резким движением, Гарри перекатился, вскочил на ноги и рванулся туда, где стоял его настоящий враг, профессор Защиты…
– У вас нет терпения.
Гарри дрогнул. Его разум, наученный пессимистически взирать на мир, тут же нарисовал в воображении мудрого старца, изо рта которого хлещет кровь, потому что Гарри вырвал ему язык…
Спустя мгновение Деррик вновь опрокинул Гарри на мат и уселся сверху, лишив возможности свободно дышать.
– Не надо! – закричал Гарри. – Пожалуйста, не надо!
– Уже лучше, – одобрил профессор Квиррелл. – Даже интонация похожа на искреннюю.
Самое ужасное и противное, что она и впрямь была искренней. Гарри тяжело давался каждый вздох, страх и холодная ярость волнами пробегали по телу…
– Проиграй, – сказал профессор Квиррелл.
– Я проиграл, – выдавил Гарри.
– Славно, – сказал Деррик, по-прежнему восседая на нём, – проиграй ещё.
* * *
Руки толкали Гарри, заставляя его крутиться внутри круга старшекурсников из Слизерина. Гарри уже давно не пытался сдерживать слёзы, теперь он просто пытался не упасть.
– Ну и кто ты, Поттер? – спросил Деррик.
– Н-неудачник, я проиграл, я сдаюсь, ты победил, ты л-лучше, чем я, пожалуйста, хватит…
Гарри споткнулся о чью-то любезно подставленную ногу и рухнул на пол, не успев выставить вперёд руки. На мгновение он перестал что-либо соображать, но потом вновь попытался подняться…
– Довольно! – голосом профессора Квиррелла можно было резать металл. – Шаг назад от мистера Поттера!
На их лицах проступило недоумение. Ледяная стужа внутри Гарри, переставая бесноваться, холодно и удовлетворённо улыбнулась.
И он безвольно повалился на мат.
Профессор Квиррелл что-то говорил. Старшекурсники охали и ахали.
– А ещё, мне кажется, наследник рода Малфоев тоже хочет вам кое-что разъяснить, – закончил профессор Квиррелл.
Теперь говорил Драко. Так же резко, как до этого Квиррелл, используя интонацию, какую он применял имитируя голос отца. Что-то про могли подвергнуть опасности факультет и Мерлин знает сколько союзников, в одной только школе и полное отсутствие внимания, бездарные уловки и тупые громилы, годные лишь в лакеи, и что-то на задворках сознания Гарри, отбросив все очевидные возражения, сочло Драко союзником.
Всё болело, тело била крупная дрожь, разум был полностью истощён. Он попытался подумать о песне Фоукса, но феникса здесь не было и мелодия всё никак не шла на ум, а когда он попытался её вообразить, получился только какой-то невразумительный щебет…
Драко закончил речь и профессор Квиррелл разрешил старшекурсникам удалиться. Гарри открыл глаза и попытался сесть.
– Подождите, – каждое слово давалось с трудом, – я хочу им кое-что сказать…
– Слушайте мистера Поттера, – холодно остановил Квиррелл собравшихся уходить слизеринцев.
Пошатываясь, Гарри поднялся на ноги. Он старался не смотреть на своих однокурсников. Он не хотел видеть выражения их лиц. Зачем ему их жалость?
Вместо этого Гарри посмотрел на старшекурсников, которые всё ещё пребывали в шоке. Они во все глаза смотрели на него. Страх был написан на их лицах.
Именно эту картинку воображала себе его тёмная сторона, когда чуть ранее он притворялся проигравшим.
Гарри начал:
– Никто из…
– Стоп, – перебил Квиррелл, – если это то, что я думаю, пожалуйста, дождитесь их ухода. Они услышат об этом позднее. У нас всех есть уроки, которые нужно усвоить, мистер Поттер.
– Хорошо, – сказал Гарри.
– Вы. Ступайте.
Старшекурсники поспешно покинули класс, и дверь за ними закрылась.
– Я не хочу, чтобы кто-то мстил им, – хрипло сказал Гарри. – Такова моя просьба к любому, кто считает себя моим другом. Мне нужно было выучить урок, и они помогли мне в этом, а я им помог выучить свой. Вот и всё. Если будете рассказывать эту историю – не забудьте включить в неё и эту часть.
Гарри повернулся к профессору Квирреллу.
– Вы проиграли, – сказал профессор Квиррелл, и впервые в его голосе проскользнуло что-то мягкое. Странно: Гарри казалось, что профессор вообще не способен выказывать тёплые чувства.
Да, Гарри проиграл. Были моменты, когда холодная ярость полностью покидала его и оставался только страх, и тогда он искренне умолял слизеринцев его пощадить…
– Но остались живы? – в голосе Квиррелла по-прежнему была странная мягкость.
Гарри кивнул.
– Проигрыши не всегда похожи на этот, – сказал профессор Квиррелл. – Существуют ещё компромисы и капитуляции с условиями. Есть другие способы успокаивать хулиганов. Притвориться покорным и исподтишка манипулировать людьми – это целое искусство. Но сперва нужно уметь думать о поражении. Вы запомнили, как это делается?
– Да.
– Вы сможете проиграть вновь?
– Я… думаю, да…
– Я тоже так думаю, – профессор Квиррелл поклонился так низко, что почти коснулся головой пола. – Примите поздравления, Гарри Поттер, вы победили.
Не было постепенного нарастания аплодисментов – овации начались разом, внезапно, словно раскат грома.
Гарри не смог сдержать изумления. Он бросил осторожный взгляд на однокурсников и не увидел жалости, он увидел восхищение. Аплодировали и Когтевран, и Гриффиндор, и Пуффендуй, и даже Слизерин, вероятно потому, что Драко тоже аплодировал. Некоторые хлопали стоя, а половина Гриффиндора даже залезла на столы.
А Гарри стоял, покачиваясь, и купался в их уважении и восторге, чувствуя, как прибывают силы и даже пропадает боль.
Профессор Квиррелл подождал окончания аплодисментов. Ждать пришлось долго.
– Удивлены, мистер Поттер? – весело поинтересовался он. – Вы только что обнаружили, что мир не всегда отражение ваших самых страшных кошмаров. Да, будь на вашем месте какой-нибудь бедный неизвестный мальчик, он бы не завоевал такого уважения. Они бы жалели и ободряли его, не поднимаясь со своих насиженных мест. Увы, такова человеческая природа. Но вы им известны как человек, с которым нужно считаться. И они видели, как вы боретесь со своим страхом, хотя могли в любой момент отвернуться и уйти. Вы же не подумали обо мне ничего плохого, когда я рассказывал, как покорно сносил плевки?
