Постепенно военному министру удалось вернуть в свое подчинение и остальные части военного управления. Совет государственной обороны был упразднен летом 1909 г. (фактически он не функционировал с весны 1908 г.), после того как великий князь Николай Николаевич вступил с Николаем II в полемику по поводу распределения бюджетных средств между армией и флотом. Летом 1908 г. начальник ГУГШ был лишен права самостоятельного доклада царю и фактически подчинен военному министру. Наконец, в декабре 1909 г. права личного доклада царю лишились все четыре генерал-инспектора. Кроме того, в 1909–1910 гг. была оптимизирована структура самого Военного министерства, ликвидированы дублирующие органы, обновлен кадровый состав[555]. С объединением управления военным ведомством значительно ускорилась реформа армии.
На фоне столь серьезных преобразований в высших органах военного руководства военно-окружные управления в основном сохраняли традиционную структуру, приданную им еще при их создании в 60-х гг. XIX в. К 1914 г. с учетом ряда местных особенностей они имели следующий состав: военно-окружной совет (высший административно-хозяйственный орган); штаб округа (орган оперативного планирования и управления); управления, ведавшие материально-техническим снабжением, – интендантское, артиллерийское, по квартирному довольствию войск (преобразовано в 1912 г. из окружного инженерного управления), военно-санитарное (до 1910 г. – военно-медицинское), военно-ветеринарное, инспектора по инженерной части (создано в 1912 г. вместо штаба инспектора полевых инженерных войск округа), инспектора госпиталей и военно-окружной суд. Во главе округа стоял командующий, нередко совмещавший военную и гражданскую власть, то есть являвшийся генерал-губернатором (Варшавский, Кавказский, Иркутский округа и т. д.).
Окружной штаб (для приграничных округов) подразделялся на три управления: генерал-квартирмейстера (строевое, мобилизационное, отчетное отделения); дежурного генерала (инструкторское, хозяйственное, госпитальное отделения, канцелярия, архив); начальника военных сообщений (военно-дорожное и этапное отделения). В 1912 г. эта структура с некоторыми дополнениями (топографическая часть, военно-судное отделение, типография, литография) была распространена на все окружные штабы. В 1914 г. структуру штабов дополнили отделения военно-цензурное и гражданских дел.
Состав округов в Европейской России по сравнению с прежним периодом остался неизменным (Виленский, Варшавский, Киевский, Одесский, Петербургский, Московский, Казанский). Также без изменений сохранились Кавказский и Туркестанский округа.
Перемены, связанные с Русско-японской войной, произошли лишь на востоке империи. В 1906 г. Сибирский военный округ, расквартированный на огромном пространстве Сибири, в интересах облегчения управления войсками в случае повторной войны с Японией был разделен на Иркутский и Омский округа[556]. Приамурский военный округ уже не мог использоваться как база для развертывания русских войск после заключения невыгодного для России Портсмутского мира, по сути нарушившего нормальное сообщение с Приморьем (потеряна была проложенная по территории Маньчжурии железная дорога).
Местные военные власти (командующий сухопутными силами на Дальнем Востоке генерал от инфантерии Н.И. Гродеков) настаивали на всемерном укреплении Приморья как автономного театра военных действий путем содержания здесь крупной группировки войск по штатам военного времени и усиления крепости Владивосток[557]. Программа эта за недостатком средств была реализована лишь частично. В Приморье разместились семь Восточно-Сибирских стрелковых дивизий, две из которых содержались по штатам военного времени, а еще две Восточно-Сибирские дивизии (одна по штатам военного времени) – в Забайкалье, прикрывая харбинское направление[558].
Управление Иркутского округа было воссоздано после его упразднения в 1899 г. В состав этого округа вошли Иркутская и Енисейская губернии, Якутская и Забайкальская области (последняя выделена из состава Приамурского округа). В границы Омского округа вошли территории Тобольской и Томской губерний, а также Акмолинской и Семипалатинской областей. Окружное управление в Иркутске формировалось заново, а управление Сибирского округа было переименовано в Омское[559].
В начале 1910-х гг. в восточной части империи содержалась значительная группировка русских войск, многократно превышавшая их численность здесь до начала Русско-японской войны. Так, на 1 января 1911 г. Приамурский округ насчитывал в своем составе 100,3 тыс. нижних чинов, Иркутский – 58,3 тыс., Туркестанский – 49,9 тыс., Омский – 15,7 тыс.[560] Для сравнения: на этот же период численность нижних чинов в основных, западных округах составляла в Петербургском – 132 тыс., Виленском – 116,6 тыс., Варшавском – 194,5 тыс., Киевском – 147,6 тыс., Одесском – 69,2 тыс.[561]
Разделение высшего военного управления в 1905 г. поначалу значительно изменило порядок взаимоотношений командующих войсками округов и окружных штабов с вышестоящими инстанциями – военным министром, Советом государственной обороны, Главным и Генеральным штабами, главными инспекторами родов оружия (войск).
Роль министра была «принижена», что способствовало «неопределенности отношений между министром и командующими войсками», которое, впрочем, и раньше во многом зависело от личных качеств и значения при дворе как министра, так и каждого командующего округом в отдельности. В период 1905–1908 гг. последние получали распоряжения, кроме военного министра, также от начальника Генерального штаба (по оперативным вопросам), четырех генерал-инспекторов (по делам родов войск) и от Совета государственной обороны. Такая схема «многоголового управления» позволила некоторым историкам даже говорить применительно к периоду после Русско-японской войны о сосуществовании двух взаимно исключавших друг друга систем: старой военно-окружной и новой «автономной»[562].
Поэтому военному министру А.Ф. Редигеру приходилось отстаивать и утверждать свой авторитет среди командующих неформальными методами. Как уже отмечалось выше, после восстания на броненосце «Потемкин» в июне 1905 г. за нерешительность от должности был отстранен командующий войсками Одесского округа С.В. Каханов. Этот случай министром использовался для рассылки всем командующим писем с изложением министерского доклада по данному поводу императору с тем, «чтобы другие начальники уразумели, что их ждет в случае подобных провинностей с их стороны»[563]. «Это было предупреждением, если не угрозой», однако сам А.Ф. Редигер не питал уверенности в результатах такого давления на окружных командующих[564]. Тем не менее «известная твердость и решительность» возымели действие: командующие войсками Казанского и Виленского округов генералы Косыч и Фрезе признали себя устаревшими для занятия своих должностей и подали прошения об отставке, а командующий Московским округом генерал Малахов «сам приехал спрашивать, не надо ли ему уходить?»[565]. После этого авторитет военного министра «уже не подвергался сомнению»[566].
Автономию, как и в прежние годы, сохранили привилегированные Петербургский и (в меньшей степени) Кавказский округа, во главе которых стояли великий князь Николай Николаевич (младший) и граф И.И. Воронцов-Дашков. То же можно сказать и о Киевском округе, где с уходом в 1904 г. бессменного авторитетного командующего М.И. Драгомирова на ведущих должностях оказались близкие ему люди (генералы В.А. Сухомлинов, А.С. Лукомский и др.). Своеобразными были отношения военного министра и с Приамурским округом. Географическая отдаленность округа от центра России способствовала некоторой независимости местного начальства (генералы П.Ф. Унтербергер, П.А. Лечицкий), которое при решении неудобных для него вопросов «просто тормозило дело, что было вполне возможно при медленности почтовых отношений»[567].
Жесткие меры военного министра, действия независимого от него начальника Генерального штаба, с одной стороны, и постоянное вмешательство в дела военных округов генерал-инспекторов родов оружия – с другой вскоре привели к закономерному итогу. В марте 1908 г. на совещании командующих войсками европейских округов по поводу реорганизации армии все они неожиданно и безо всякого принуждения со стороны заявили, что «разделение министерства приносит вред и что управление военным ведомством вновь надо объединить»[568]. Мнение командующих сыграло существенную роль в последовавшем вскоре объединении высшего военного управления в рамках министерства, а с автономией округов в значительной мере было покончено.
