обошлись без человеческих жертвоприношений, возложив на жертвенник козленка, барашка и гуся. Затем последовал сам ритуал, вернее, два ритуала подряд. Во время первого Магия Рода Энгельёэн «приняла в свои объятия» дочь рода Кассиопею Елизавету Анну Блэк-Энгельёэн и ее нареченную сестру Эрмину Мону Гульден-Виклунд, а во втором между тремя девочками возникли побратимские узы. Вот теперь дело было сделано, и на рассвете Анна повела девочек в хранилище, где ждал своего часа «Компас Одина». Здесь она объяснила Эрмине, что, хотя ее магическое ядро до конца еще не созрело, — «Тебе придется потерпеть, милая, еще чуть больше года», — но вот измерить ее силу уже было возможно. Девочка конечно расстроилась, не без этого. Но затем успокоилась, поддержанная новоиспеченными сестрами, и в особенности, когда Анна объяснила ей, что ее ядро созреет где-то в восемь с половиной лет, а у абсолютного большинства юных волшебников это случается в промежутке между десятью и одиннадцатью годами. То же и с силой. Да, у Изабо ее просто немерено — 24 единицы из двадцати пяти возможных, у Лизы ее тоже много — двадцать одна единица (таких ведьм называют «Фуриями»), а у Эрмины «всего» пятнадцать. Но со своими пятнадцатью она относится к верхним двум процентам всех волшебников и ведьм. Просто Изабо и Лиза обладают колоссальным потенциалом, что случается крайне редко, а у Эрмины потенциал «просто» очень большой и достаточно редкий, вот и вся разница.
* * *
В конце января 1988 года Анна устроила в своем доме на Пэлл-Мэлл большой прием, на котором предполагала представить, наконец, своих девочек магическому сообществу. Пригласила всех членов попечительского совета Хогвартса, Блэков, которые теперь, вроде бы, родня, некоторых членов Визенгамота, а также Министра магии и нескольких высокопоставленных чиновников Министерства. Пришлось по такому случаю пригласить также Дамлдора. Он директор школы и председатель Визенгамота, куда от него денешься! И, что любопытно, он пришел. Впрочем, его интерес был понятен. Анна слыла поистине таинственной особой, и при всем том, что теперь уже официально считалась героиней прошедшей войны, тепло общалась, как минимум, с двумя темными семьями: с Блэками и Малфоями.
На самом деле, общалась Анна со многими, и среди них действительно было более, чем достаточно известных темных магов, — те же Малфой и Забини, например, — но были и так сказать «светлые». Анна восстановила отношения с Мэри Макдональд, звавшейся теперь миссис Мак Ноллан и с некоторыми другими знакомыми по Хогвартсу, в особенности, с одногодками. Имелось лишь два, но весьма показательных исключения. Анна не желала иметь ничего общего с Северусом Снейпом, — впрочем, и он не скрывал к ней своей неприязни, — а вот Лили Сметвик, похоже, избегала ее сама по своим собственным причинам.
Снейпа Анна терпеть не могла и старалась с ним не пересекаться, хотя, видит бог, Беллатриса или Люциус вряд ли были много лучше него, если иметь в виду их участие в прошедшей войне. Возможно, она была предвзята к этому человеку, но себя перебарывать не хотела. Что же касается Лили, вряд ли это была ее инициатива. Несчастная женщина была не властна над своей судьбой. За нее все давным-давно решил Дамблдор, который, судя по всему, сделал все, чтобы отдалить ее от Анны. Связано это было, скорее всего, с судьбой Гарриет, но Анна до сих пор так и не поняла, в чем смысл всей этой хитроумно закрученной интриги.
Чем Дамблдору помешала маленькая девочка? Зачем надо было отрывать ее от семьи, калечить, ставя ограничители, и стирать даже память о ней из близкого и дальнего окружения Поттеров? Вопросы без ответов. Впрочем, сейчас положение вещей могло резко измениться, поскольку в игру вступал новый и, скажем прямо, непредвиденный фактор. В середине декабря на волю вышел Сириус Блэк. Он болел, конечно, — Азкабан не курорт, — но умирать, насколько это было известно Анне, не собирался. А это уже два объективных свидетеля, поскольку Сириус, как и Анна, знал, что у Поттеров родилась двойня. И не просто знал, он был поручителем перед магией Гарольда, а Фрэнк Лонгботом, соответственно, был крестным Гарриет, и поскольку крестины происходили одновременно, то, понятное дело, не знать, что их двое, он просто не мог. Однако в последний раз он видел Гарриет 31 октября 1981 года, и с тех пор о ней не было ни слуху, ни духу. Вполне мог заинтересоваться этим фактом.
На самом деле, это была едва ли не первая вещь, о которой он спросил, выйдя из тюрьмы. Сначала-то, как водится, побеспокоился о своем ребенке, но сразу затем спросил о двойняшках. Анна тогда, сразу после его освобождения, но перед тем, как Сириус отправился лечиться в Швейцарию, успела с ним поговорить накоротке. Недолго, но все основные вопросы они все-таки обсудили. Про Лизу она ему рассказала, как и про двух других девочек, но о Гарриет промолчала. Сказала, что не знает, и рассказала про два разговора с Лили. Однако, зная взрывной характер Сириуса и его склонность к опрометчивым поступкам, попросила его не встревать. Не ему с его подорванным здоровьем и репутацией «бездумного бузотера» и не сейчас, когда ничего толком не известно. Ведь, может быть, все так и обстоит, как сказал Дамблдор. А они влезут и наломают дров. Сириус, как ни странно, внял ее увещеваниям и обещал, что, пока не придет в себя, никуда не полезет. Но и после того, как поправится, без согласования с Анной не сделает и шага. Ее это вполне удовлетворило, но Дамблдор-то ничего об этом не знал, вот и старался держаться поближе к потенциальному источнику неприятностей. И в этом смысле, Анна интересовала его и сама по себе, и как близкая подруга Сириуса. Хорошо еще, что он пока не узнал, что Лиза — Блэк по отцу. Однако сколько веревочке не виться, а конец будет, и, если кто чего не знал, сегодня обязательно узнает.
«Не стану же я ее прятать из-за этого вечно?! — попробовала Анна накричать на саму себя, взявшуюся вдруг трепать себе нервы. — Когда-то все равно придется выходить из подполья!»
А между тем, гости уже собрались и ожидали обещанное представление. Рядом со взрослыми стояли дети, у кого-то постарше, как, например, у Андромеды Тонкс, у кого-то помладше, как у той же Мэри Мак Ноллан, но кое у кого детки были ровесниками ее девочек. Дафна Гринграсс, Вега Блэк, Драко Малфой, Тео Нот и Блейз Забини. Ах, да! Еще Невилл Лонгботтом. Паренек слишком робкий и почти полностью спрятался за широкой юбкой своей бабушки. Жалко все-таки, что не пришла
