– Да, я сопровождал ее, – подтвердил Адам, но его интересовало, что именно написал об этом Раули в своем письме. – Мы поехали в Саламанку, чтобы разыскать ее дочь, которая была похищена. Там нас арестовали. Но полковник Леко проникся сочувствием к несчастной женщине и оказал неоценимое содействие, помогая нам отыскать ребенка.
Кастлери произнес:
– Да, полковник Раули писал об этом происшествии. Вы хорошо знакомы с Леко?
– Я знал его раньше, – осторожно сказал Дьюард. Он не хотел говорить сейчас о причинах похищения Эмили и покушения на Каролину.
– Мне кажется, вы знакомы с ним очень хорошо. – Кастлери взял один из двух документов, лежавших перед ним. – Полковник Раули переслал нам показания одного испанца по имени Лаймон, который утверждает, что вы очень тесно сотрудничали с Леко, и французский полковник вместе со своими людьми подчинялся вам.
Адам почувствовал, как в нем закипала ярость.
– Этот ваш Лаймон, кем бы он там ни был, ошибается!
– Простите, – заговорил Памерстон, – а этот Лаймон, он – британский шпион? И если нет, то почему он все докладывает полковнику Раули, который служит в артиллерии? И даже если он просто бедный человек, торгующий информацией за деньги, почему он в первую очередь обратился к полковнику Раули?
В комнате воцарилась тишина. Кастлери, почувствовавший себя неспокойно, сказал:
– Существует много вещей, о которых мы не знаем. Полковник Раули должен скоро приехать в отпуск, и когда он будет здесь, то, несомненно, сможет разъяснить нам эти вопросы. – Затем он обратился к Адаму: – Мы продолжим нашу беседу в другой раз, Дьюард. А пока вы не должны выезжать из Лондона.
Внутри у Адама все кипело. Тэлбот подстроил все это специально, чтобы помешать ему поехать к Малгрейву. И как теперь он сможет обвинить полковника Раули в причастности к преступлению, если тот уже опередил своего противника, перекрыв ему все ходы и выходы? Ведь выдвинутое им обвинение, предъявляемое Адаму, было намного серьезнее, чем можно было предполагать. Кастлери нахмурился.
– Вы понимаете, о чем идет речь?
– Да, конечно. – Дьюард прекрасно знал, на что они намекали. – Речь идет об измене.
ГЛАВА 16
Каролине доставляло огромное удовольствие наслаждаться природой живописного Суссекса. Кругом раскинулись бескрайние, зеленые поля и луга. Высокое лазурное небо было безоблачно-чистым. Погода стояла замечательная, но воздух был несколько влажен. Чувствовалось, что это Англия. И солнце здесь грело слабее, чем в Испании.
Рядом молча шла Джейн. Когда Каролина была беременною, они с сестрой часто здесь гуляли, и, помнится, у них всегда было много тем для разговоров. Кажется, так много всего произошло с тех пор, но говорить как будто и не о чем было.
Но, быть может, это была единственная возможность поговорить с сестрой наедине. Муж Джейн, Уилл, предложил им прогуляться одним, оставив детей на попечение Елены и Хокинса.
Как будто чувствуя нежелание Каролины рассказывать о себе, сестра поведала ей обо всех новостях, происшедших в последнее время в семье Беннетов. Фанни, их старшая сестра, уже строила планы на замужество своей семнадцатилетней дочери. София ждала своего мужа, капитана флота, в отпуск.
Джеймс, их брат, получал удовольствие от своего нового назначения и стал, как сказала Джейн, еще более напыщенным. Их мать гостила у Софии, но сейчас уже вернулась домой. Она живет вместе с Джеймсом и его семьей в Финли-Эббате.
Закончив свой рассказ, Джейн внимательно посмотрела на молчаливую сестру.
– Ты собираешься вернуться в Финли-Эббат? – осторожно спросила она.
Каролина подумала, что этот вопрос был результатом ее нежелания говорить о себе. Не хотелось заводить речь о поездке в Стаффордшир, но сейчас это было неизбежно.
– Когда все будут улажены, – сказала она, не объясняя, какие именно дела она имела в виду, так как решила не сообщать сестре о своих подозрениях насчет Тэлбота Раули.
Джейн мало изменилась за последние четыре года. Разве что, несколько легких морщинок прибавилось.
– Мама очень беспокоится о тебе, – сказала она.
Каролина вспомнила свою последнюю поездку домой. Хотя маме и Джеймсу не были известны подробности мошенничества, в котором был обвинен Джеред, они только знали, что он обесчещен и находится в затруднительном финансовом положении, но…
– Как ты могла, Каролина? – упрекнула ее мама в раздражении. – Как ты могла так плохо вести дела? Разве не обязанность жены следить за тем, чтобы дела мужа были в порядке?
С тех пор она больше не видела свою мать. Они изредка писали друг другу письма, но в них ничего, кроме семейных новостей, не было.
– Во время нашей последней встречи она не показалась мне очень обеспокоенной, – с горечью возразила сестре Каролина.
Джейн нарвала букетик полевых цветов.
– Не стану отрицать, что мама пять лет назад неправильно вела себя. И Джеймс тоже. Он был так обеспокоен потерянной честью семьи Раули, что не мог постоять за свою сестру. Но я знаю, что мама очень переживает. Она не может понять, почему ты уехала в Лиссабон.
– Мама никогда не понимала, что и почему я делаю!
Так было всегда. Непослушание дочери всегда разочаровывало мать. Хотя Каролине казалось, что она всегда поступала в своей жизни именно так, как хотелось ее семье. Если бы она поступала по-своему, то, может быть, отношения между ними были бы теперь намного лучше.
Вскоре сестры подошли к небольшому ручейку и, не сговариваясь, направились к согретому солнцем камню, лежащему возле журчащей струйки воды, и на котором раньше они так часто сидели, разговаривая по душам. Джейн села на камень и, глядя на веселый ручеек, спросила:
– Ты никогда не простишь их, не так ли?
– Потому что они не поддержали Джереда в трудную минуту? – спросила в свою очередь Каролина.
– Прежде всего из-за того, что они уговорили тебя выйти за него замуж.
Под пристальным взглядом Джейн она усмехнулась.
– Тогда и я тоже думала, что хочу выйти за Джереда.
– Но мама, папа, Джеймс и все остальные в один голос твердили тебе, что он – самая подходящая партия, и что вы с ним будете прекрасно жить, а у них появятся знатные родственники и хорошие связи. – Выдержав паузу, она спросила вкрадчивым голосом: – А как Адам?
Каролина с удивлением посмотрела на сестру.
Джейн тоже знала его с детства, но сестры никогда не говорили о нем. Каролина никогда не рассказывала ей о своих чувствах к нему, хотя ее отношения с Джейн были более близкими, чем с Фанни или Софией. Она была старше Каролины на пять лет, и в детстве они мало проводили времени вместе. Но потом она всегда была на стороне младшей сестры, вопреки всем остальным членам семьи. Именно тогда Каролина начала ценить свою спокойную, благоразумную сестру, но в то время она уже была в ссоре с Адамом и не имела охоты разговаривать с кем-либо о нем. Однако, она могла бы понять, что Джейн догадывалась обо всем. Сестры всегда все замечают.
