Второй муж Маргарет, Чарльз Уэлстон, был известным адвокатом и многоуважаемым человеком в Лондоне. Он тоже после первого брака овдовел, оставшись с тремя детьми, которые теперь уже были все взрослые. Маргарет, выйдя замуж во второй раз, переехала жить в лондонский дом мужа. Недаром Адам говорил, что здесь для всех хватит места – дом был очень большой, а из детей Чарльза тут жил только самый младший сын, он учился в университете.
Высокий худощавый мужчина с седыми, редеющими волосами появился рядом с Маргарет и пожал Адаму руку. Судя по всему, это и был Чарльз Уэлстон. Потом все втроем они вышли на улицу и направились к экипажу.
Каролина стояла на тротуаре и держала за руку Эмили, но как только она увидела тетю Адама, сразу почувствовала себя семилетней девочкой. Маргарет поседела, но оставалась такою же стройной, как и прежде, а глаза ее сияли так же молодо, как и тогда, много лет назад. Каролина всегда немножко побаивалась этой женщины. И не потому, что та была злой или неприветливой, но, исповедуя строгие нравственные правила, она не выносила глупости, шалостей и капризов. Еще будучи ребенком Каролина не всегда соответствовала требованиям суровой тетушки Маргарет, а потом, наверное, и подавно.
Но сейчас миссис Уэлстон выглядела радушной, гостеприимной хозяйкой. Она приветливо улыбалась, и в глазах ее не было ни тени недовольства.
– Каролина, я рада тебя видеть в Лондоне, – сказала она. – Уверена, что здесь с тобой ничего страшного не случится. А это, наверное, Эмили? Как дела, малышка? Ты хорошо доехала?
Девочка оценивающе посмотрела на встречавшую их женщину и заулыбалась. Значит, Маргарет выдержала испытание и понравилась своей внучатной племяннице, старая женщина даже и не подозревала, что Эмили приходилась ей родственницей. При этой мысли у Каролины перехватило дыхание, она машинально начала искать сходство между ними.
– Мы приехали в экипаже, запряженном лошадьми! – сообщила девочка.
– Ты любишь лошадей, крошка? – умилилась Маргарет. – Лошади – и моя слабость!
– Я ехала верхом на лошади сначала с Адамом, а потом с Хокинсом.
– С Хокинсом? – Тетушка обернулась и протянула ему руку.
Тот, в свою очередь, обнял ее и поцеловал в щеку.
– Ты всегда был дамским угодником, Хокинс Пламб, – ласково проворчала она. – Но я надеюсь, что ты мало изменился. – Маргарет подошла к его спутнице. – А вы, должно быть, миссис Мурос?
После того как все перезнакомились и были представлены мистеру Уэлстону, Каролина подумала, что именно этому человеку они с Адамом могли бы довериться, поведав ему свою невероятную историю.
Это был худощавый, среднего роста, скромного вида человек, но взгляд его голубых глаз был проницательным, умным и добрым.
– Я очень рада познакомиться с вами, – искренне сказала ему молодая женщина, а потом, обращаясь к его жене, добавила: – Тетя Маргарет, надеюсь, мы с Эмили не очень стесним вас?
– Нет, нет, что вы! Мы будем только рады вашему обществу. Дети разъехались, а нам, старикам, так необходимо общение с молодежью. Я получила письмо Адама вчера вечером и успела приготовить всем комнаты. Одну – для Адама и Хокинса, другую – для вас с Эмили и еще одну – для миссис Мурос.
Каролина отметила про себя, что Хокинс был в этом доме любимчиком. Также она поняла, что строгой Маргарет известно о характере отношений между ним и Еленой, но та все равно даже не допускала возможности совместного проведения ночей этой парочкой в ее доме.
Только войдя в дом, который был так же, как и прежний в Финли-Эббате, полон цветочных запахов и обставлен старой мебелью, Каролина почувствовала, что она действительно снова в Англии, и что поездка, начавшаяся, когда она последовала за Джередом в Лиссабон, наконец-то, закончилась. Но все это не произвело на нее того радостного впечатления, которого она ожидала. Как будто бы связь с этим миром была уже утрачена, а тот мир, который она приобрела, остался где-то позади. Она скучала по солнечной Аскуэре и разрушенному войной Лиссабону. Ей казалось, что она уже отвыкла от английской еды, а тяжелое серое небо Лондона угнетало ее. И хотя в доме Уэлстонов было тепло и уютно, он все же символизировал собой всю Англию, являя собой маленький ее уголок. Строгую, чопорную Англию, опутанную правилами и условностями. В Испании Каролина чувствовала себя свободной, но стоило ей оказаться здесь, как она сразу же утратила ощущение своей независимости.
Зато Эмили чувствовала себя здесь совсем по-другому. Ей было всего лишь несколько месяцев, когда мать увезла ее в Португалию, и она совсем не помнила Англию. Поэтому девочка поражалась и восхищалась здесь всем, так же, как и Елена, которая плохо говорила по-английски и мало что понимала. Для них обеих все было в новинку, все было в диковинку. Каролине же, наоборот, все казалось здесь знакомым, обыденным и привычным – и люди, и мебель, и язык, и традиции.
Весь день прошел за разговорами, пересудами, обменом новостями, и только вечером Каролина и Адам решились рассказать Уэлстонам обо всем, что произошло с ними в Испании и Португалии. Эмили в это время уже крепко спала в комнате наверху, а остальные разговаривали, усевшись в глубине гостиной возле камина.
Маргарет расположилась в кресле лицом к камину, держась, как всегда прямо, рядом с ней сидел Чарльз Уэлстон. Оба выглядели обеспокоенными, слушая рассказ Адама и Каролины.
Когда история, наконец, была поведана, в помещении воцарилась тишина, нарушаемая лишь тиканьем настенных часов и потрескиванием дров к камине.
Первым заговорил мистер Уэлстон.
– Вы можете что-нибудь добавить, Хокинс? Тот глубоко вздохнул и выдохнул:
– Нет. – Потом добавил: – Все было именно так, как они вам рассказали. Мы все были страшно напуганы.
– Ваш испуг понятен, – сказала Маргарет, с сочувствием глядевшая на Каролину. – Ужасно даже подумать, что ты могла лишиться ребенка.
– Вы правы, – Елена смахнула слезу. – Я хоть и знала о происшедшем, но не все. – Он, – она указала на Хокинса, сидевшего рядом, – никогда ничего мне не рассказывает!
– Ну теперь ты все знаешь. И это неправда, что я тебе ничего не рассказывал.
– Да, конечно, ты говорил мне, что вы ходили туда, сюда, в одно место, в другое, но о чувствах, Матерь Божья, о них я услышала только сейчас. И даже сейчас вы мало говорили.
– Для этого существует воображение, – сказала Маргарет.
Елена посмотрела на нее так, словно, наконец, распознала в ней родственную душу.
– Да-да, именно так я и поступаю, когда чего-то не знаю. Как вы догадливы, миссис Уэлстон!
– Кое-что в моей голове еще имеется, – согласилась тетушка.
– Моя жена необыкновенно умна, – с любовью произнес Чарльз.
