Она сделала первый шаг к примирению.
Он тяжело вздохнул. Значит, она хочет, чтобы они были друзьями. И только. Но такое положение перестало устраивать его еще десять лет назад, когда он осознал, какие чувства испытывал к ней. Быть просто другом и не рассчитывать на большее? Выходит, желания его как были неосуществимы, так таковыми и остались, и приходится только смириться с безнадежностью своих мечтаний. Ему было больно. Непонимание, все время разделявшее их, тяжким грузом ложилось ему на сердце. Дьюард смотрел на Каролину и не знал, что ей ответить.
При свете луны она казалась такой хрупкой, воздушной и невыносимо далекой. Зернышки жемчужин матово сияли на ее шее, тонкое кружево, украшавшее платье, нежно белело по вырезу и низу рукавов. Адаму вдруг захотелось без всяких слов сорвать с нее и этот жемчуг, и это платье, чтобы она вновь превратилась в ту страстную Каро, которая всегда будет принадлежать ему.
– Прошлое никогда не оставит нас, – предупредительно произнес он.
– Я знаю. Но у меня такое чувство, что сегодня оно не помешает нам, – сказала она.
У Адама перехватило дыхание. Он мог только смотреть на нее, с трудом веря в то, что она сама произнесла те слова, которые он так давно хотел от нее услышать. Каролина еще раз заглянула ему в глаза, потом осторожно положила свою ладонь на его ладонь, покоившуюся на кромке корабельного борта. Все пошло у него перед глазами. Наконец он решился ее обнять.
От нее пахло лавандой, мылом и нафталином. Он почувствовал, как металлический гребень коснулся ее щеки. Адам еще сильнее прижал ее к своей груди. Она нежно обвила его руками. Они стояли вот так, обнявшись, и ему казалось, что они еще никогда не были так близки, даже в постели.
– Я сходил с ума от ревности, когда наблюдал за тобой и Шеритоном во время обеда, – признался Адам.
Каролина немного отстранилась назад и с удивлением взглянула на него.
– Но Шерри просто друг. Между нами нет ничего похожего на наши с тобой отношения.
Глаза ее говорили, что ей очень хотелось его понимания. Ведь между нею и Адамом существовала неведомая для всех связь, которая зародилась еще до того, как они стали взрослыми, связь, которая существовала всегда, никогда не прерываясь, существовала независимо от того, с кем они делили ложе.
– Я понимаю. Вернее, я должен понимать. Но когда я вижу тебя в обществе другого мужчины… – Он замолчал. После непродолжительной паузы, глядя на волнующееся море, продолжил: – Всю жизнь я боролся с этим демоном, который готов был вырваться на волю в любую минуту. Когда ты улыбалась другим мальчикам в деревне, мне хотелось выбить им зубы. Когда ты начала ходить на танцы, я не спал ночами, представляя тебя в объятиях других мужчин. А потом появился Джеред. – Знакомое чувство ревности вновь стало душить его. – Я не мог вынести даже мысли, что он прикасается к тебе. Даже сейчас я не могу спокойно думать, что ты любила его, любила так, что готова была отдать за него свою жизнь, готова была рисковать жизнью Эмили.
– Адам, это не так! – вырвалось у Каролины. Он повернулся к ней и уловил в ее глазах смятение. – Это совсем не была любовь. А искупление греха.
Шум моря заглушил ее слова. Дьюард пристально смотрел на женщину. Он слушал ее, но не понимал, что она говорила.
– Я не могла допустить, чтобы он умирал там, в чужой стране, совсем один. Ты должен понять это! – настаивала она. – Я поехала к мужу, но я никогда не любила его по-настоящему. Да, он поначалу ослепил меня, но и от этого очень быстро следа не осталось. Уже много лет тому назад ко мне пришло прозрение. Не смотри на меня так, Адам. Неужели ты думаешь, что я смогла бы сейчас лгать?
– Насколько мне не изменяет память, ты отдалась мне только для того, чтобы спасти его, – заметил он, и от этих воспоминаний ему стало не по себе.
Ее глаза гневно сверкнули.
– Ты действительно так считаешь?
Нет, теперь он в этом не очень был уверен, особенно после того, что было между ними потом.
– И все же ты вышла замуж за Джереда, – сказал он, возвращаясь к ее первому предательству.
– Ты был прав тогда, что я увлечение приняла за любовь. Однако я была слишком горда, чтобы признать это. И обманывала себя до тех пор, пока не узнала, что у Джереда есть любовница. К тому времени мы уже были женаты два года. Я уже не могла притворяться, что люблю его, и даже спать с ним в одной постели не могла.
Слушая ее, Адам пытался пересмотреть события последних девяти лет в новом свете. Он едва расслышал ее последние слова, но они гулким эхом отозвались в его голове.
Каролина в замешательстве смотрела на него. Он выглядел так, словно был болен душой и телом. Но что она такого сказала? Только лишь то, что никогда не любила Джереда и…
Скрытый смысл собственных слов явился для нее полной неожиданностью. Каролина судорожно искала слова, чтобы как-то исправить свою оплошность.
– Адам, – начала она, но тут же замолчала.
– Ты всегда утверждала, что Джеред – отец Эмили, – спокойно произнес он. – Выходит, ты лгала мне?
Она молчала. Возражать было бессмысленно. А солгать ему еще раз она не могла себя заставить.
– Да, солгала, – призналась она, глядя ему в глаза.
– У тебя были другие мужчины, Каро? – спросил Адам. – Думаю, что тебя никто не сможет осуждать за это. Твой муж сам развлекался на стороне.
– У меня больше никого не было.
– До той ночи, когда ты пришла ко мне, – добавил он и, отвернувшись, ухватился за борт. – Это мой ребенок, не так ли?
Сказано это было бесстрастным тоном, но Каролина услышала боль, скрытую в словах.
– Адам! – взмолилась она. Ей так хотелось прильнуть к его груди, обнять его.
Он снова повернулся к ней и, обняв за плечи, попросил:
– Скажи это, Каро. Скажи сама.
Она вздохнула, собираясь с духом, и произнесла:
– Эмили – твоя дочь, Адам. Твоя и моя. Наша дочь. Я не хотела причинять боль ни тебе ни ей.
– Ты просто полагала, что я не смогу стать хорошим отцом! – возразил он. Ему казалось, будто он получил удар, который так потряс его, что он впал в полное бесчувствие. – Мне нечему удивляться! Ведь ты полагала, что и хорошим мужем я не сумею стать.
Каролину бросило в нервную дрожь, но она все же постаралась сказать как можно спокойнее:
– Нет, это вовсе не так.
– Не так? – вкрадчиво спросил он. – Тогда как же? Объясни мне.
– Я не хотела, чтобы Эмили носила клеймо внебрачного ребенка, – произнесла она.
– Тебе казалось, что я стал бы кому-нибудь рассказывать об этом? – требовательно спросил он.
– Нет, конечно, нет. Но… – Она не договорила, так как где-то возле мачты раздался голос офицера, отдававшего приказ кому-то из матросов, занятым закреплением парусов. Это напомнило мужчине и женщине, что на палубе они не одни. Каролина заговорила тише: – Когда ты раньше спрашивал меня об Эмили, у нас с тобой были другие отношения.
