– Да, – машинально подтвердила она. – В Англии.
* * *
– Какая ты красивая, мама! – восхищенно воскликнула Эмили.
Женщину очень развеселили эти слова дочери. Она еще раз придирчиво оглядела свой наряд. Платье из серого, с серебристым оттенком, шелка, отделанное тонким кружевом, когда-то было одним из любимых ее вечерних туалетов. Сшитое очень просто, оно, однако, выглядело элегантнее всей той одежды, в которой ее привыкла видеть дочка.
Эмили сидела на кровати в бледно-розовом платьице, которое Каролина сшила ей сама прошлой осенью. Это было самое лучшее платье девочки, но она уже из него выросла. В Англии нужно будет купить малышке другую одежду.
Женщина смотрелась в маленькое зеркальце, висевшее в каюте над умывальником и пыталась завить волосы, но, не добившись нужного эффекта, просто стянула их в узел и заколола серебряным гребнем. Затем надела на шею жемчужное ожерелье, на руки – белые лайковые перчатки, уже пропахшие нафталином из-за долгого лежания в сундуке, и, протянув руку Эмили, спросила:
– Готова?
Девочка с важным видом кивнула головой. Она старалась держаться как взрослая дама, так как Каролина рассказывала ей, что обед в капитанской каюте очень отличается от обеда дома или у Адама. Пожалуй, она даже немного переусердствовала, рассказывая дочери о хороших манерах. По правде говоря, она сама чувствовала, что ее понятия о нормах поведения несколько устарели. Этот обед очень был похож на те, которые она еще помнила, но на которых в последний раз уже забыла, когда была.
Войдя в каюту капитана, Каролина на момент замерла, очарованная. Ей казалось, что она вновь попала в тот мир, от которого давно уже отвыкла. В каюте горели свечи, стол был покрыт белоснежной льняной скатертью и сервирован серебром. В воздухе витали запахи прекрасного красного вина. Если бы не вид моря из иллюминатора, можно было бы и вообще не вспомнить, что все это происходило на корабле.
Эмили же такая обстановка показалась вполне естественной. Но Елена выглядела немного подавленной. В платье из бархата цвета спелой вишни и красиво уложенными волосами она выглядела настоящей леди, однако держалась очень скованно и неуверенно.
– Вы замечательно выглядите! – шепнула ей Каролина.
И Елена с благодарностью улыбнулась ей. Пламя свечей, мимолетно сверкнув, отразилось в ее длинных тяжелых сережках.
Интересно, наладились ли у нее отношения с Хокинсом?
– У вас очень красивые сережки, – добавила Каролина.
Услышав это, молодая женщина покраснела, смущенно засмеялась и, посмотрев на Эмили, с любопытством рассматривавшую каюту, наклонилась к ее матери.
– Мы еще не разрешили все наши проблемы, но у нас – как это вы говорите? – есть согласие, – шепотом сообщила она.
– Я рада за вас, – сказала Каролина и взглянула на Адама.
Но тот разговаривал с капитаном и не замечал ее. Миссис Раули за столом сидела между Эмили и Шерри.
– Мне пришлось ходатайствовать перед капитаном, – прошептал он ей. – Хорошо, что у меня имеется титул, иначе бы вы сейчас сидели не со мной, а рядом с Брикстоном.
Она улыбнулась. Ей были приятны эти милые ненавязчивые напоминания о прошлом. Шерри сообщил ей, что его отец оставил этот свет два года тому назад, и теперь сын его носил титул лорда, но молодому человеку нравилось, чтобы его по-прежнему называли просто Шерри. Каролина подумала, что титул накладывал на него определенные обязательства, и это могло пойти ему только на пользу.
В ходе обеда Шерри вместе с Энди и Джеком развлекали ее рассказами о своих увлекательных приключениях, произошедших с ними за границей. Они были милы, остроумны и общительны, вовлекая в свою беседу всех остальных людей, сидевших за столом. Обстановка была такая доброжелательная и веселая, что на какое-то время Каролине даже показалось, что они все не на корабле, а в Лондоне. Тем более, что обед обслуживали официанты, облаченные в нарядную униформу и очень похожие на чопорных английских лакеев. Блюда подавались самые изысканные – чувствовалось, что корабль только вышел из порта: филе палтуса под каперсовым соусом, цыплята по-французски, запеченные грибы, фаршированная утка. Все это разнообразие кулинарии казалось Каролине роскошью, от которого она уже давно отвыкла.
Она получила огромное удовольствие от обеда. Вино, веселье, восхищенные взгляды окружающих людей привели ее в хорошее расположение духа. Они с Еленой были единственными женщинами на корабле, поэтому недостатка внимания и заботы они не чувствовали. Нервозность подруги Хокинса тоже почти исчезла. Она сидела между капитаном и раненым майором, следовавшим домой в отпуск. И очаровала обоих: каждый старался привлечь ее внимание именно к себе.
Несколько раз во время обеда Каролина чувствовала на себе пристальный взгляд Адама, но стоило ей посмотреть в его сторону, как он сразу же отворачивался.
Когда подали десерт, за столом зашел разговор о ситуации в Англии. Один из младших офицеров сказал, что слышал о разрыве принца-регента с женой. Лейтенант Форбз, сочтя неприличным затрагивать данную тему, попытался увести разговор в другую сторону и рассказал о дебатах в парламенте по поводу нового характера Восточно-Индийской кампании.
– Вы, Дьюард, кажется, бывали в Индии, не так ли? – спросил он.
Каролина внимательно взглянула на Адама. Интуиция ей подсказывала, что меньше всего ему хотелось обсуждать сейчас эту тему. Он бесстрастно посмотрел на Форбза и вежливо ответил:
– Я провел там два года.
– Неужели? – удивленно спросил Джек. – Вы там служили?
Дьюард отпил из своего бокала немного вина и сказал:
– Мне очень тяжело вспоминать об этом.
– Я подумывал о том, чтобы отправиться в Индию, но моя жена не желает и слышать об этом. Она напугана слухами о жестокости местных жителей, – сказал Форбз.
Каролина, внутренне негодуя, отложила вилку. Конечно, помощник капитана не мог знать, что Адам был наполовину индусом, но это нисколько не оправдывало его. Она снова вопросительно взглянула на Дьюарда, но тот, казалось, оставался спокойным и невозмутимым, разве что слишком сильно сжимал в руке бокал с вином, и это выдавало его состояние.
– Да, у индусов имеются наклонности к неоправданной жестокости, – заметил майор, сидевший рядом с Еленой. – Я недавно прочитал историю о двух офицерах, охотившихся в тех местах и попавших в крупные неприятности. Где-то неподалеку от индусского храма они убили обезьяну, и местные жрецы набросились на них с такой яростью, что бедные офицеры, спасая свои жизни, бросились в Ганг. Но не справились с течением, и оба утонули. Ужасно, не правда ли?
