— Он решил все рассказать, — не стала тянуть Элинса, — и почему‑то выбрал для этого Апраксию. Вот пусть она все объясняет.
— Кто он? — мгновенно напрягся третий принц, — Актер?
— Да, — кивнула магиня, — и сказал он чистую правду… мне солгать невозможно. Я не буду вам рассказывать все детали… сразу хочу предупредить, дело гадкое, и лучше, если в нем будут разбираться люди его высочества Бенгальда и маги.
— Апраксия… — нетерпеливо перебил ее прокурор, — у меня к вам предложение… вернее, три. Первое, на таких вот советах зовите меня просто по имени. Второе, хочу сообщить, что вы и ваш напарник получаете в моем ведомстве жалованье с той самой ночи в Адарской долине и кроме того вам выписаны премии. И последнее, земли, прилегающие к вашему замку в Саткене, передаются вам указом вместе с графским титулом.
— Кому именно присвоен титул? — Неожиданно для присутствующих деловито поинтересовалась Апраксия, и Хингред хитро усмехнулся.
— По совету вашего друга графа ле Трайда, — пряча улыбку, учтиво пояснил Бенг, — место для имени оставлено пустым, впишете на ваше усмотрение.
— Можете сразу вписать туда мужское имя, — Апраксия смотрела с вызовом, но никто из присутствующих и не подумал усмехнуться.
— Как вам будет угодно, сеньора, — еще вежливее кивнул прокурор, — так что сказал этот актер?
— Барон Эгмирс Рингейл. Второй сын в доме, но титул сохранил, оставшись единственным наследником дяди. В семнадцать лет получил наследство и переехал в его небольшое поместье, стоящее довольно далеко от дорог и больших селений. Рядом только несколько хуторов. Сначала все было прекрасно, но однажды эти места инкогнито посетил наследник. Эгмирс встретил его со всем почтением, показал свои документы, приказал подать обед. А проснулся в клетке, вместе с рабами, и далеко от своего дома. С тех пор ему пришлось перенести много горя и боли… его продали на рынке Этсара, и жизнь в рабстве была невыносимой. Несколько раз он пытался сбежать, но его ловили. В последний раз хозяин настолько озверел, что сначала избил парня сам, потом отдал палачу. Умирающего, его выбросили на свалку, и вот тут начинается вторая часть его жизни. Эгмирса подобрал "добрый" человек, привез в свой дом, вылечил и объяснил, что таким образом наследник захватывает поместья для своих друзей. А потом, взяв клятву, поведал страшную тайну, королевскую семью давно подменили самозванцы, а настоящих принцев и короля убили. В живых остался только один принц, Рантильд, и он вынужден скрываться, искать способы отомстить и вернуть себе трон. У этого "доброго" человека жило еще около десятка выкупленных знатных рабов и все звали его просто "дядюшка". Вот там Эгмирса и научили всему, что он умеет. Мастерству лицедейства, обращению с необычным колетом, умению отыскать в куче слухов и сплетен важные сведения, и способам, как немедленно отправить их дядюшке. А также знакам, по которым они друг друга узнают, агенты этой школы и других, подобных ей. Я знаю, что сейчас вы готовы задать мне главный вопрос, почему я вам это рассказываю, а не иду и не беру этого дядюшку за жабры. И готова ответить, мы уже попытались. Но на всех зеркалах, какие мы нашли с помощью барона, стоит замок, а дом дядюшки находится в восточной части Тригона.
— Дьявол, — прорычал Бенгальд, — и что, их там до сих пор держат? А настоящих имен этих людей он не знает?
— Там всех звали придуманными именами. Лечили слегка, только чтоб не умерли, кормили очень просто, как наемных работников. И все время внушали, что они должны отомстить. После подготовки переводили через границу и отпускали, — пояснила Элинса и оглянулась на задумавшегося мужа, — мы с Апи решили, что это был подготовительный этап. Им нужны были именно такие люди, которые будут мстить, а не те, кто просто выполняет задание. Наемника можно перекупить, он может передумать… а вот такой одураченный, никому не верящий, кроме тех, кто его якобы спас, пойдет до конца. Страшнее всего, что среди них было несколько девушек, барон знал троих. Похоже, не зря люди в приграничье такие настороженные и запуганные, всех ведь не проведешь. Многие что‑то видели, или слышали, но боятся открывать рот.
— Но ведь если их готовили заранее, — Илли тоже смотрела на отца, сверяя с его реакцией свои догадки, — то теперь можно и не искать эти школы. Они свою задачу выполнили, заронили в народе сомнения, вырастили мстителей. И все эти диверсанты сейчас бродят по дорогам, подбираясь к дворцам, устраиваются на любую работу, втираются в доверие, давят на жалость. Ведь их специально калечили, и телесно и умственно. И если мужчины носят взрывчатку на виду, в колетах, то женщины могут носить где угодно. Под юбками не видно. И значит нужно искать не дядюшек, а ловить этих диверсантов, проверить всех, кто поступил на работу во дворцы в последнее время, калек, бродячих мастеров и актеров…
— Ты права, дочка, — мрачно кивнул ей отец, — но где набрать столько надежных людей?
— Попросить эльфов, пусть поставят во дворце стражу из своих воинов, повод хороший, там ведь сейчас находится эльфийская принцесса. А всех освобожденных отсортировать, кто не подходит, в другие замки, остальных Бенгу. Придется нам ради такого случая поработать перевозчиками. Кстати, Кандик… давно хотела спросить, ты еще не простил Лензора?
— А ты? — вопросительно смотрел на нее муж.
— Давно простила. Он же не виноват… приказ есть приказ.
— Значит, я отправляю их с Джигортом во дворец, и забираю Гарстена с десятком воинов, — обрадовался Бенгальд, — еще и слуг неплохо прихватить самых надежных. А всех новеньких, кого привезли к празднику, отправим по местам. И еще… Илли, я не понял, какие у тебя сомнения насчет мажордома?
— Неясные. Но понимаешь, я больше вас знаю дворцовую жизнь со стороны слуг, и убеждена, когда человек живет в доме много лет, он привыкает считать себя своим. И имеет свое мнение, баловней и нелюбимых. И обязательно реагирует на такие события как свадьба, помолвка и прочее. Ну, хоть какие‑то эмоции. Например, твои люди рассматривали меня, когда мы шли сегодня в столовую, с откровенной неприязнью. Они все на стороне сеньориты секретаря, думаю, это Джер меня выдал. И не вздумай его наказывать, они должны делиться информацией.
— Даже не собирался, — усмехнулся Бенгальд, — я и сам такой. Так говоришь, он никак не отреагировал?
— Почему, наоборот. Но как‑то неправильно. Он пытался подслушать у нас под дверями. Но мы ведь ощущаем присутствие людей. И специально несли с Лирой всякую чушь про травку и растения в парке. Мне интересно другое. Кандик говорит, что он был таким же седым и в его детстве… значит, он служил еще в то время, когда ее величество была принцессой. Вот у меня и возник вопрос, а кто раньше был его любимцем, ваша матушка или ее кузен? Если припомнить рассказы королевы, как она издевалась над слугами… боюсь, что и ему доставалось. А некоторые люди очень злопамятны.
