- Берегите глаза, - сказала Мелеин.
Обернувшись, Ньюн увидел, что она тянется к панели у дверного проема: вспыхнул свет, холодный и резкий. Мигательная перепонка среагировала мгновенно, и даже сквозь ее пелену Ньюн увидел черные узоры на стенах, вздымавшихся над ними: письмена, похожие и непохожие на те, что создавала Мелеин, застывшие, и угловатые, и могущественные. Вскрик сорвался с губ Мелеин в благоговении перед увиденным ею.
- Пол в холле чист, - с удивлением отметил Дункан, вытирая слезы с покрытого пылью лица и оставляя полосы грязи. Ньюн взглянул на расходившиеся из холла коридоры и увидел, что пыль осталась у его порога: дальше дорога была чистой и сверкающей. В затылок мри впились тысячи иголок, словно кел'ен почувствовал присутствие дуса. Казалось, место должно было вселить в него надежду. Но то была скорее тревога, сознание того, что ты чужой в этом холле. Он спросил себя, где дусы, почему они ушли, страстно желая, чтобы сейчас они были рядом с ним.
- Идем, - сказала Мелеин. Она говорила очень тихо, и все же голос ее порождал эхо. - Принесите пан'ен. Вы должны нести его.
Они отвязали пан'ен от санок, и Ньюн осторожно передал его Дункану для него самого это была единственная ноша, нести которую он почел бы за честь, но кел'ен подумал, что обязан защищать пан'ен, а он не мог делать этого, если его руки были заняты.
- Ты сможешь нести его, сов-кел? - спросил Ньюн, ибо пан'ен был тяжелым и странно сбалансированным, а Дункан шумно дышал; но землянин подобающим мри жестом выразил согласие, давая понять, что сможет, и оба они, мягко ступая, двинулись вслед за Мелеин в освещенные и сверкающие залы.
Святилище Дома обычно располагалось между проходами на половины Келов и Сенов. Келы, в чьем ведении находилась дверь, Лицо, что Повернуто Вовне, всегда шли первыми; следом - святилище, Святое; а потом вход на половину Сенов, в башню Разума Народа, Лица, что Повернуто Внутрь, Незакрытых Вуалью. Здесь и в самом деле было святилище, маленькая, наполненная тенями комната, где лампы давно погасли, а стекло сосудов стало радужным от времени.
- Увы! - глубоко опечалилась Мелеин и коснулась изъеденной коррозией бронзы экрана Пана. Ньюн поспешил отвести взгляд, ибо он увидел за экраном лишь мрак: там ничего не осталось.
Они быстро вышли отсюда, прихватив Дункана, который ожидал у двери, не решаясь войти внутрь; но по встревоженному взгляду землянина Ньюн решил, что тот все понял, ибо будь здесь кто-нибудь из Народа, в святилище Дома горел бы огонь. Ньюн на ходу коснулся холодной поверхности пан'ена, чтобы вновь вернуть себе веру и чистоту после царящего в святилище опустошения.
И все же вокруг горел холодный, чистый свет; их шагам по безукоризненно чистому полу вторило эхо, хотя снаружи повсюду лежал толстый слой пыли. Эдун жил. Он черпал силу из какого-то источника. Мелеин на миг задержалась у другой панели, и свет заполнил новые коридоры... альков башни Сенов и проход справа, где была башня какой-то давно умершей госпожи.
И самым горьким было увидеть проход в башню Катов, смеющийся над ними своей пустотой.
- Здесь может быть защита, - сказал Дункан.
- Это так, - отозвалась Мелеин.
Тем не менее она повернулась и принялась взбираться по лестнице башни Сенов, куда кел'ейнам вход был запрещен. Ньюн беспомощно замер, тревожась за госпожу, пока та, задержавшись, кивком подозвала его, разрешая нарушить запрет.
Дункан с пан'еном в руках, тяжело дыша, последовал за ним; и постепенно они одолели извивающуюся лестницу, миновали бессмысленные отметки, на первый взгляд напоминавшие символы старого эдуна, однако эти были незнакомыми и выполненными с машинной точностью.
Стало светлее: они миновали последние подступы к холлу Сенов и следом за Мелеин вошли в огромное помещение, где эхом отдавались их шаги. Здесь было пусто. Ни ковров, ни подушек, ничего кроме изъеденных коррозией столовых приборов из желтой меди, что стояли на полке из шафранового камня. Казалось, что они рассыплются от одного прикосновения: настолько сильно разъела их коррозия.
Но не было и следа пыли, лишь на полке лежал толстый ее слой, какой должен был бы накопиться здесь за столько лет.
Мелеин шла дальше, через расположенные в дальней стене дверные проемы, в помещение, которое хорошо узнала за шесть лет, что она была сен'е'ен; и вновь она задержалась, чтобы позволить им сопровождать ее и увидеть то, что всегда было запретным для Келов. Возможно, - с грустью подумал Ньюн, - теперь это уже не имеет значения.
Ярко вспыхнули огни, приветствуя ее. Перед ними располагались машины - ряд за рядом: это напоминало святилище Сил'атена, но гораздо более огромное. Ньюн на миг замер в благоговении, а затем, не дожидаясь приказа Мелеин, стал держаться за ее спиной. Госпожа не возражала, и Дункан присоединился к Ньюну.
Компьютеры, пульты управления: часть оборудования напоминала ему оборудование корабля, но было и такое, что он не смог опознать. Стены были белоснежными; центральная панель являла всем пять символов, огромных, в рост человека. Они были выполнены из такого же металла, что и пан'ен, который несли кел'ейны.
- Ан-ихон, - громко произнесла Мелеин, и звук, похожий на раскат грома, раздался в долгой тишине.
Машины внезапно ожили, засверкали огнями, и невольно вздрогнувший Ньюн услышал, как вскрикнул было и тут же умолк Дункан. Стоявший рядом с мри землянин опустился на колени, чтобы положить пан'ен, и вновь поднялся, держа руку на пистолете.
- Я воспринимаю, - сказал глубокий и равнодушный голос. Продолжайте.
Мелеин вызвала его именем города: кожа Ньюна покрылась мурашками ведь он увидел обозначение и услышал, как оно произносится: запретное... и еще это создание ответило им. Он увидел, что Мелеин сделала шаг назад, держа руку у своего сердца.
- Ан-ихон, - обратилась она к машине и, казалось, сам пол запульсировал в такт с миганием огней. Да, это сам город разговаривал с ними, и он говорил на хол'эйри, Высшем Языке, что оставался неизменным за все время существования мри. - Ан-ихон, где твой народ?
Шквал ярких огней пронесся по пультам.
- Неизвестно, - произнесла наконец машина.
Мелеин глубоко вздохнула... несколько мгновений она стояла неподвижно, и Ньюн боялся даже пошевелиться.
- Ан-ихон, - сказала она затем, - мы твой народ. Мы вернулись. Мы потомки Народа, что жил в Ан-ихоне и Зоухэйне, и Зу'и'ай-шэйе, и Ли'эй'хэйне. Известны ли тебе эти названия?
Снова шквал огней и звуков, невероятное возбуждение в машине. Ньюн шагнул вперед и предостерегающе протянул руку к Мелеин, но та стояла неподвижно, не замечая его. Ряд за рядом оживали огнями в самых дальних уголках зала: все новые и новые секции заливались светом.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
