Лишь со смертью Сальвалетти может рухнуть все это мощное сооружение…
Но в методы борьбы Найланда Смита убийство не входило — пусть даже от этого зависела судьба страны и всего Западного мира.
Был еще один путь: физическое уничтожение доктора Фу Манчи. Лишенный жесткого контроля, гигантский механизм перестанет работать должным образом: потерявший управление корабль помчится по воле ураганного ветра.
Раздался звонок. Фей подошел к телефону.
— Это лейтенант Джонсон, сэр.
Найланд Смит взял трубку.
— Да, Джонсон, слушаю.
— Чуть не поймали! — Голос Джонсона дрожал от возбуждения. — Один из наших патрульных опознал доктора Фу Манчи, но его машина развила огромную скорость и ушла от преследования. Был оповещен следующий пост, и машину задержали. Она оказалась пустой. Мы взяли одного шофера.
— Еще что-нибудь?
— Да. В Гринвиче замечены два человека, которые обменялись автомобилями. Описание одного из них совпадает с приметами доктора. Оно передано всем постам. Говорю из здания «Таймс».
— Оставайтесь на месте. Я свяжусь с вами.
Найланд Смит повесил трубку и крикнул:
— Фей!
Фей бесшумно появился в гостиной.
— Капитан Хэпберн находится сейчас по второму адресу миссис Эдер — он в записной книжке на столике. У меня нет ее телефонного номера. Если капитан понадобится мне — пошли за ним одного из наших людей.
— Будет сделано, сэр.
— Оставайся на связи. Сейчас я ухожу.
— Без маскировки, сэр?
— Да. — Найланд Смит мрачно улыбнулся. — Попытка изменить место жительства провалилась. И я не намерен развлекать врага, расхаживая перед ним в нелепых маскарадных костюмах.
ГЛАВА XXXVII
ВЕЛИКИЙ ВРАЧ
1
— Я позвонил доктору Детмолду, — сказал Хэпберн, — и попросил его привезти с собой… — он поколебался, — все необходимые лекарства.
Мойя судорожно вцепилась Хэпберну в плечи и впервые за время их странной дружбы оказалась в его объятиях.
— Это значит… — она смотрела на него с выражением, которое он будет помнить всю жизнь. — Это значит, что…
— Не волнуйтесь, Мойя, дорогая моя. Все будет в порядке. Но я рад, что пришел.
— Марк, — прошептала Мойя. — Я только сейчас осознала, как хотела встретить человека… на которого можно положиться.
Марк Хэпберн погладил волосы молодой женщины — как столько раз мечтал сделать.
— Вы уверены, что можете положиться на меня?
— Да… уверена.
У Хэпберна зашумело в ушах и учащенно забилось сердце. Когда он заговорил, голос его звучал еще более монотонно, нежели обычно.
— Я не очень хороший вариант, Мойя. Но когда все беды останутся позади… поскольку сейчас я не имею права просить вас…
Мойя подняла на него блестящие от сдерживаемых слез глаза — но в них он прочел все, что сделало ненужными дальнейшие слова.
Всю скрытую страстность своего сложного характера вложил Хэпберн в тот первый поцелуй. И когда Марк оторвался от губ Мойи, он точно знал в глубине сердца своего, что наконец нашел подругу жизни.
— Мойя, дорогая…
Голова молодой женщины покоилась на его плече.
— Марк, милый… Телефон здесь прослушивается. Возможно, о твоем разговоре с доктором Детмолдом уже известно…
— Это не имеет значения. Если твои… хозяева застанут меня здесь, я объявлю свое подлинное имя и звание и арестую всех.
Мойя мягко высвободилась из его объятий и отступила на шаг, когда в комнату вошел доктор Бернетт.
— В некоторых отношениях, — произнес последний, — состояние пациента внушает опасения. Моя дорогая миссис Эдер… — Он похлопал молодую женщину по плечу. — Мальчик находится в очень хороших руках. Доктор Детмолд приедет?
— Да, — ответил Хэпберн.
— Уверен, он согласится с моим мнением. Симптомы вполне характерны для курса лечения, который я назначил.
Марк Хэпберн полностью разделял эту мысль. Только великолепное природное здоровье помогало до сих пор Робби сопротивляться действию дифтеритной палочки.
— Извините, — пробормотал Хэпберн. — Я хочу взглянуть на больного.
В тишине спальни он склонился над постелью Робби. Невыразимая мука застыла в глазах няни Гофф. С мальчиком только что случился сильнейший приступ кашля, во время которого он чуть не задохнулся. Прерывистый пульс у него едва прослушивался. Хэпберн на цыпочках подошел к раскрытому окну, знаком подозвал к себе Мэри Гофф и шепотом принялся расспрашивать ее о состоянии пациента.
Скоро дверь открылась, и в спальню вошли доктор Бернетт и Мойя. Первый потрясение уставился на больного, и нотки уверенности стихли в его голосе.
С Робби произошла перемена к худшему, заметная даже непрофессионалу. Доктор Бернетт подошел к постели. Послышались три глухих удара в дверь квартиры — словно кто-то стучал кулаком…
— Доктор Детмолд! — прерывисто прошептала Мойя и бросилась в прихожую.
Двое мужчин в тревоге склонились над несчастным малышом, но донесшийся из холла сдавленный вскрик и звук шагов заставил Хэпберна выпрямиться. Он повернулся как раз в тот момент, когда в спальне появился высокий человек.
Человек в длинном черном пальто с каракулевым воротником и в каракулевой шапке. Сердце Марка Хэпберна на несколько мгновений перестало биться — и он замер, пригвожденный к месту взглядом зеленых глаз доктора Фу Манчи!
Молодой человек буквально лишился дара речи. Доктор Фу Манчи снял шапку, бросил ее на кресло и обратился к доктору Бернетту:
— Вы — лечащий врач?
Гортанный голос его звучал тихо, но повелительно.
— Да. Позвольте поинтересоваться, кто вы такой, сэр?
Доктор Бернетт взглянул на кожаную сумку, которую вновь прибывший поставил на пол. Проигнорировав последний вопрос, доктор Фу Манчи склонился над Робби, затем выпрямился и обернулся к вошедшей в спальню Мойе.
— Почему вы не известили меня раньше? — резко спросил он.
Мойя вцепилась обеими руками себе в горло, борясь с подступающей истерикой, и прошептала:
— Откуда я могла знать, Президент, что…
— Верно, — кивнул Фу Манчи. — Я был очень занят. Возможно, я несправедлив. Мне следовало запретить последнюю поездку мальчика. Я знал, что в том районе начинается эпидемия.
Его неподвижный взгляд подействовал на Мойю успокаивающе.
— Ваша единственная вина в том, что вы женщина, — спокойно сказал доктор Фу Манчи. — До самого последнего момента вы честно исполняли свои обязанности по отношению ко мне. Теперь я должен выполнить свой долг. Я гарантирую вам безопасность мальчика. Я никогда не нарушаю своего слова — ибо из маленьких ошибок вырастают огромные беды.
— Я протестую! — с оскорбленным видом вмешался вдруг доктор Бернетт. — С минуты на минуту мы ожидаем прибытия доктора Детмолда.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
