В словах кардинала Оттавиани было мало утешения для отца Матео, и сам старец это прекрасно понимал. Просто не нашлось повода поговорить о хорошем, как ни искать.
Утешение же для себя отец Матео находил только в одном — в булле пятисотлетней давности, что издал папа Пий II. «Какой бы то ни было Собор, созванный, чтобы произвести резкую перемену в Церкви, заранее объявляется недействительным и аннулируется». Стало быть, и Первый Ватиканский собор, где папу наделили непогрешимостью в вопросах веры, и Второй, который переломил хребет Церкви новыми реформами, отец Матео имел полное право считать нелегитимными и их нововведений не исполнять. Вот только как быть, если такой принципиальности во всем Ватикане придерживался только он один?
Отец Матео вернулся в приёмную монсеньора Ройбера, всё ещё рассуждая о словах кардинала. От ещё большего разочарования в нынешнем служении его спасла новая жалоба, поступившая в конгрегацию.
— Вот, — монсеньор Ройбер подал Мурсиа связку конвертов и мягко предупредил, — никаких святотатств или поругания церквей. Я подумал, что вам нужно отвлечься от мрачных раздумий и заняться чем-то другим, новым для вас. К тому же, полагаю, как человеку со свежим взглядом вам будет легче во всём разобраться.
С этим загадочным напутствием монсеньор оставил Мурсиа читать письма в приемной. И тут было о чём задуматься. Это были многочисленные жалобы от венецианского духовенства, и все они касались одного единственного вопроса: как Ватикан допустил, чтобы Католический банк Венето поднял процентные ставки по кредитам?
Отцы жаловались, что теперь, когда лишились привилегированных заниженных ставок, они не имеют возможности взять у банка деньги на строительство приютов для сирот, больниц для душевнобольных или на кухни для бродяг, ибо вернуть всю сумму да ещё с процентами не имеют ни малейшей возможности.
Ранее на посту личного секретаря епископа отцу Матео не доводилось рассматривать жалоб провинциального клира да ещё и на финансовые экзерсисы Ватикана. Но всё когда-нибудь случается впервые, и монсеньор Ройбер не зря поручил разобраться в этом деле отца Матео. И он начал собирать информацию.
Первоначально 51 % акций Католического банка Венето принадлежали Институту Религиозных Дел, он же, банк Ватикана. Первоначально была твердая договоренность между ИРД и венецианским банком, что владея контрольным пакетом акций, Ватикан не даст третьей стороне захватить банк. Однако власть в ИРД переменилась, и о былых договоренностях новое руководство поспешило забыть — епископ Ортинский самовольно продал Католический банк Венето миланскому банкиру Роберто Кальви.
«… Дело в том, — писал один из епископов, — что ранее приходам Венето принадлежало около 5 % акций Католического банка Венето. Если епархии нужны были ссуды, мы обращались в ИРД и обеспечением займа служили те самые акции Католического банка Венето. Теперь же эти заложенные акции проданы Роберто Кальви. Если бы нам был известен заранее такой маневр ИРД, епархия изыскала бы средства выкупить свои акции. Но теперь мы лишились всего».
За последнее время епископ Марцинкус успел сменить пост секретаря ИРД и стать президентом банка. Три года назад, когда в Маниле безумный художник попытался ударить папу ножом, злодеянию помешали двое — секретарь папы Паскуале Макки, и епископ Марцинкус. Однако вряд ли близость к папе даёт право разбрасываться церковным имуществом направо и налево.
Мурсиа вспомнились слова альварского банкира Ицхака Сарваша. Уж если он назвал епископа Ортинского вульгарным дельцом, жаждущим только денег ради ещё больших денег, это многое объясняет.
— Я думаю, — Мурсиа начал излагать монсеньору Ройберу план своих действий, — ситуацию может прояснить только руководства ИРД. Не знаю, насколько будет уместной моя беседа с епископом Марцинкусом…
— Я постараюсь её устроить, — тут же пообещал монсеньор.
Мурсиа был немало удивлен. Он не понимал, с чего вдруг ему, простому священнику, один епископ доверяет допрос другого епископа.
— Вы считаете это правильным?
— А вы удивлены?
— Если честно, да. Почему вы сами не хотите поговорить с епископом Ортинским?
— Мне кажется, у вас это выйдет намного лучше. У вас большой опыт в этом деле и ваши слова обладают определенной степенью убедительности.
— Как с архиепископом Гомесом? — усмехнулся Мурсиа.
— Да, именно. Ведь, в конце концов, после вашей с ним беседы он признал, что был неправ и заблуждался.
— Возможно. Но одно дело говорить с провинциальным архиепископом, что вернётся в Мехико, и больше я его не увижу, другое дело допрос куриального епископа, приближенного к папе и обладающего немалым весом в Ватикане.
— Я понимаю, — кивнул монсеньор Ройбер, — вы опасаетесь за свое положение…
— Вовсе нет, — поспешил заверить его Мурсиа.
— Тогда просто имейте в виду, что вы мой личный секретарь и за все ваши действия и слова отвечаю я. Вы действуете по моему персональному поручению, и епископ Ортинский должен это понять.
— А по чьему поручению действуете вы? — задал вопрос в лоб Мурсиа. — Не сочтите за бестактность, но я не поверю, что заместитель секретаря конгрегации по делам духовенства может по личной инициативе начать сбор информации против человека, спасшего папе жизнь.
Монсеньор Ройбер глубоко вздохнул и признался:
— Вы как всегда правы. Это инициатива заместителя статс-секретаря Бенелли.
Теперь картина сложилась полностью: второе лицо в государстве Град Ватикан инициировало внутренне расследования против ставленника первого лица. Сложно предугадать, чем может закончиться такое разбирательство, и какие силы внутри Ватикана будут в него втянуты.
— Дело в том, — продолжал монсеньор Ройбер, — что на днях к статс-секретарю пожаловали гости из ФБР. В виду занятости, он перепоручил беседу с ними мне и ещё двум епископам. Агенты рассказали нам ужасные вещи. Оказывается, два года назад ИРД приобрёл американские облигации на сумму в четырнадцать миллионов долларов. Но эти облигации оказались поддельными. Агенты ФБР говорят, что облигаций было изготовлено на один миллиард долларов, и все их собирался купить Ватикан, точнее епископ Марцинкус.
— Чудовищный обман, — согласился Мурсиа, — хорошо, что Господь отвел от Ватикана угрозу разорения.
— Да вы правы, это великое счастье. Но послушайте внимательно, — и монсеньор понизил голос до заговорщического шепота. — Те облигация напечатала мафия, семья Гамбино, но заказал подделку сам епископ Ортинский.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
