Именно такие слова он видел в подписанном им раньше документе, и он вдруг понял весь смысл происходящего.
— «Кинг Линн», — прошептал он и поднял взгляд от документа на Питера Фунгаберу. — В этом все дело. Тебе нужен «Кинг Линн».
Тишину в комнате нарушало только похлопывание стека по столу. Питер Фунгабера не сбился с ритма и по-прежнему улыбался.
— Ты все просчитал с самого начала. Гарантия кредита — ты специально ввел этот пункт.
Оцепенелость и вялость исчезли, их начала сменять ярость. Он бросил признание на пол. Капитан Ндеби поднял его и замер, как-то неловко держа документ в обеих руках. Крейг почувствовал, что его трясет от ярости. Он сделал шаг к сидевшей за столом элегантной фигуре, вытянув вперед руки, но высокий сержант преградил ему путь стволом винтовки.
— Грязная свинья! — прошипел Крейг, и на его нижней губе появилась пена. — Я требую присутствия полиции. Я требую защиты закона.
— Мистер Меллоу, — спокойно произнес Питер Фунгабера, — в Матабелеленде закон — это я. И именно моя защита вам предлагается.
— Я не сделаю этого. Я не подпишу этот кусок дерьма. Лучше я попаду в ад.
— Это можно устроить, — задумчиво произнес Питер Фунгабера и добавил убедительно: — Я призываю вас перестать паясничать и склонить голову перед неизбежным. Подпишите документ, и мы сможем избежать дальнейшей мерзости.
Грубые слова уже готовы были слететь с губ Крейга, но он заставил себя не произносить их, чтобы не потерять собственного достоинства в присутствии таких людей.
— Нет, — сказал он. — Я никогда не подпишу этот документ. Тебе придется убить меня.
— Даю вам последний шанс передумать.
— Нет. Никогда!
Питер Фунгабера повернулся к высокому сержанту.
— Я отдаю вам женщину, — сказал он. — Ты будешь первым, потом твои люди, по очереди, пока не пройдут все. Здесь, в этой комнате, на этом столе.
— Господи, ты не можешь быть человеком, — выпалил Крейг и попытался удержать Сэлли-Энн, но десантники схватили его и отшвырнули к стене. Один из них лишил его возможности что-либо сделать, приставив к горлу штык.
Второй вывернул Сэлли-Энн руку за спину и подвел к высокому сержанту. Она начала вырываться, но десантник поднял ее так, что только носки ее кроссовок касались каменного пола, а лицо исказилось от боли.
Сержант вел себя совершенно равнодушно, он не смотрел на нее плотоядно, не делал никаких непристойных жестов. Он просто схватил футболку Сэлли-Энн и дернул, разорвав от воротника до талии. Все увидели ее белые и нежные груди с розовыми, казавшимися очень чувствительными и ранимыми сосками.
— У меня сто пятьдесят человек, — заметил Питер Фунгабера. — Это займет какое-то время.
Сержант вставил большие пальцы за пояс шорт и дернул вниз. Шорты упали вниз. Крейг дернулся вперед, но острие штыка пронзило кожу на горле. Кровь потекла за ворот его рубашки. Сэлли-Энн пыталась закрыть свободной рукой темный треугольник между ног. Это была трогательно безрезультатная попытка.
— Я знаю, насколько яростно даже такие так называемые белые либералы, как вы, возмущаются при одной мысли о том, что черная плоть может проникнуть в их женщину. — Питер говорил совершенно спокойно. — Интересно будет узнать, сколько раз вы позволите этому случиться.
Сержант и десантник подняли Сэлли-Энн и положили ее спиной на обеденной стол. Сержант снял с ее ног шелковые шорты, но кроссовки оставил, также как и остатки футболки на груди.
Он подняли ее колени к груди и потом резко отпустил их вниз, заправив в подмышки. Они явно часто делали такую операцию раньше. Сэлли-Энн была согнута вдвое, широко открыта и абсолютно беззащитна. Любой мужчина в комнате мог посмотреть в тайные глубины ее тела. Сержант стал расстегивать ремень форменных брюк.
— Крейг! — закричала Сэлли-Энн, и этот крик ударил по нервам Крейга как хлыст.
— Я подпишу, — прошептал он. — Только отпустите ее, я все подпишу.
Питер Фунгабера отдал приказ, и десантники немедленно освободили Сэлли-Энн. Рядовой отошел, а сержант помог ей встать на ноги. Он вежливо подал ей шорты, она, всхлипывая и дрожа, быстро натянула их на себя.
Потом она бросилась к Крейгу и крепко обняла его обеими руками. Она не могла говорить, только всхлипывала и глотала слезы. Ее сильно трясло, и Крейг прижимал ее к себе, стараясь успокоить ничего не значившими звуками.
— Чем быстрее подпишете, тем быстрее сможете уехать отсюда.
Крейг подошел к столу, не выпуская Сэлли-Энн из объятий.
Капитан Ндеби передал ему ручку, и Крейг поставил на первых двух листах признания свои инициалы, а последний лист подписал полностью. Капитан Ндеби и Питер Фунгабера заверили его подпись, а потом генерал сказал:
— Последняя формальность. Я хочу, чтобы вас и Сэлли-Энн осмотрел полковой врач с целью определения следов грубого обращения или применения силы.
— Будь ты проклят, разве с нее не достаточно?
— Поспорьте со мной, мой любезный друг.
Врач, очевидно, ждал в одном из грузовиков. Это был маленький проворный машон, который сразу же приступил к делу.
— Доктор, женщину можете осмотреть в спальне. Особенно прошу вас убедиться в том, что она не подверглась сексуальному насилию, — проинструктировал врача Питер Фунгабера, а потом, когда врач с Сэлли-Энн вышли из гостиной, повернулся к Крейгу. — Вы тем временем можете открыть сейф в кабинете и взять паспорт и другие документы, которые могут потребоваться для путешествия.
Десантники проводили Крейга до кабинета на другом конце террасы и подождали, пока он набирал комбинацию замка сейфа. Он взял свой паспорт, бумажник с кредитными карточками и значком Всемирного банка, три книжки чеков «Америкен экспресс» и рукопись нового романа. Он положил все в сумку «Бритиш Эрвейз» и вернулся в гостиную.
Сэлли-Энн и врач вернулись из спальни. Она переоделась в рубашку, джинсы и тонкий шерстяной свитер. Истерика почти кончилась, она лишь изредка тихо всхлипывала, иногда ее тело сотрясалось от дрожи. Она взяла сумку с фотоаппаратами, а под мышкой несла папку с фотографиями и текстом их книги.
— Ваша очередь, — сказал Питер Фунгабера, предложив Крейгу последовать за врачом.
Когда он вернулся, Сэлли-Энн сидела на заднем сиденье стоявшего у террасы «лендровера». Рядом с ней сидел капитан Ндеби, а у заднего борта расположились два десантника. Место рядом с водителем предназначалось Крейгу.
Питер Фунгабера стоял на террасе.
— Прощай, Крейг, — сказал он.
Крейг постарался взглядом передать всю ненависть, которую он испытывал к нему.
— Ты ведь не мог поверить в то, что я разрешу восстановить твою семейную империю? — без злобы в голосе произнес Питер. — Мы слишком яростно сражались, чтобы разрушить твой мир.
